У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
Текущие дата и время

Гавань Мастеров Магии

Объявление

Группа в контакте

Отливки от Кудесника

Отливки от Кудесника

Отливки от Кудесника

Звездочёт

Help

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Гавань Мастеров Магии » Творчество, хобби, развлечения. » Сказки, притчи, рассказы в Гавани


Сказки, притчи, рассказы в Гавани

Сообщений 1 страница 34 из 34

1

Музонекромант | Натали Смит

Лопата врезалась землю, царапая металлом о мелкие камешки, разнося характерный звук вандализма по всему кладбищу.
– Ночь, кладбище, надгробие, лопата,
Осмысленный недобрый ритуал.
Умри хоть сто раз за полвека –
Всё будет так. Покоя нет.
Умрёшь – опять начнёшь сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, холодный звук металла,
Лопата, кладбище, вставай, – устало пропыхтел человек нескладные стихи и присел передохнуть минутку.
Нелегко девушке копать могилы, но выбрала по душе – будь добра ручками работать иногда. Редкая профессия и ещё более узкая специализация, сейчас востребована как никогда раньше. Рук не хватает, специалистов мало, а спрос растёт. Очередь на выполнение заказа уже несколько месяцев, кошмар. Да, нелегко мозоли на ладонях объяснять мужу, не вяжутся они с сероглазой длинноволосой блондинкой, которая в жизни стучит наманикюренным пальчиком по клавиатуре, сидя за офисным столом. Пришлось пойти в зал, теперь заскорузлые ладошки – это «от железок», и муж гордится: какая молодец. Остался вопрос с частыми командировками в разные города и страны, но пока работает лёгкое стирание памяти.

Девушка встала, подняла фонарь, прикинула, сколько ещё копать, выдохнула в холодный осенний воздух облачко пара и взялась за инструмент.
Глухой стук о дерево, ещё немного работы – и вот они, заветные кости писателя. Умирают – и муз с собой утаскивают, нет бы оставить в свободном полёте – никакой культуры!
Некромантка утёрла рукавом пот со лба и открыла сумку с инвентарём. Сами кости ей не нужны, а вот их наполнение – это заказ, ради которого она тут пыхтела и пачкалась. Лицо и волосы в грязи, придётся обмазаться масками и бальзамами. Издержки работы.
Ароматные свечи ярких цветов, блестящие старинные украшения, духи и… чернильница с красивым пером заняли свои места на импровизированном алтаре из выкопанной земли.
Глухо и удивлённо каркнула любопытная ворона с соседнего дерева.
– Т-с-с, – шикнула на неё расхитительница могил, – ничего ты не понимаешь, глупая курица!
Полный негодования ответный «кар» остался без внимания.

Зажжённые свечи распространяли ароматы цветов, певучее заклинание тихим шелестом летело в ночном безмолвии, в неярком свете переливались лёгкие блёстки и стразы, выпущенные на волю из баночки. Ими припорошило всё: землю, кости – все заблестело, как гора самоцветов Сваровски. Брошенная спичка подожгла всё это великолепие, и через несколько секунд из пламени вспорхнул дух – девушка в розовой юбке-пачке, рокерском топике и тяжёлых ботинках.
– Доброй ночи, муза! – радостно приветствовала некромантка поднятый из могилы дух.
– И тебе привет, – уныло откликнулась муза. – Чего надо?
– Как что? Заказ на музу пришёл – работать надо. Тексты сами себя не напишут. Писателей ого-го сколько, вдохновения хотят, а на всех не хватает!
– По какому направлению?
– Любовное фэнтези. У писательницы иссякли идеи. Как только она не скрещивала уже девственниц и драконов, попаданок и королей-драконов, оборотней и фей, всё – финита ля комедия!
– А, это я могу, – потёрла руки муза. – Надолго останусь, устанет писать!
Некромантка собрала вещи, прикопала назад могилу, положила цветок на надгробие и отбыла восвояси с выполненным заказом.
Скоро следующий копать.

Идея Марии Камардиной

2

Королевская признательность | Елена Шилина

– Эй, чудище! Выходи на честный бой! – прокричал рыцарь, подняв над потертым шлемом старенький ржавый меч. В эту минуту он походил больше на Дон-Кихота, нежели на отважного принца, рискнувшего вызволить из цепких драконьих лап прекрасную (и единственную) дочь короля-соседа.

Ответом ему послужила тишина да шорох мышиных лапок за декорациями.
– Стоп! – взревел режиссер. – Где дракон?
– Тут я, – выглянула из-за картонной башни рогатая голова.
– Почему ты там, а не здесь? – маленькая толстенькая фигура режиссера перекатилась на сцену и в позе сахарницы застыла перед виновником заминки.
– Ну Ипполит Дионисович, какой же это честный бой, когда он в латах и с мечом против безоружного меня? – растерянно хлопнул ресницами Феху. – А еще и обзывается. Тоже мне друг.
– Когда это я обзывался? – в удивлении переспросил рыцарь. – Это роль такая. Роль. Понимаешь?
– Молчать! – в бешенстве выкрикнул режиссер. – До премьеры меньше месяца, а у нас еще сценарий не отработан! Сказку утверждал сам премьер-министр. Вы хоть представляете, – постучал он по лбу кулаком, – что с нами со всеми будет, если на представлении вы устроите балаган? Меня же из театра вышвырнут ко всем лешим собачьим!
– А мы? – раздался голос из-под шлема.
– На границу сошлют, в рекруты, – буркнул Ипполит Дионисович, потихоньку успокаиваясь. Сам по себе он был человек отходчивый, но очень уж за свое дело радел.
– Так мы репетировать будем или нет? – показалась в окне башни рыжая копна волос.
– Нет! – рявкнул режиссер и продолжил уже спокойнее: – На сегодня все свободны.

Пошарив по карманам, он вытащил пузырек успокоительного и проглотил пару таблеток. «Управы на них нет, молодежь называется. Вот в моей юности все было по-другому...» – бурчал Ипполит Дионисович, спускаясь по ступенькам к своему столу. Но, не дойдя до него пары шагов, он замер: в его режиссерском плетеном кресле развалился усатый котяра.

– Охрана! Кто пустил сюда кота? – воспросил у кулис режиссер – для порядка, так как никакой охраны у театра «Сатир» не было.
– Я не совсем обычный кот, – заметил нежданный гость, поправляя на носу очки.
– Да по мне хоть Бегемот Египетский, – ворчливо отозвался хозяин театра, усаживаясь на соседний стул.
– Позвольте, но Бегемот никогда не был в Египте, – но, увидев, как лицо собеседника наливается краской, кот сменил тему: – Я к господину Сценаристу, – и, понизив голос, добавил: – От Его Величества.

Режиссер ощутимо напрягся: обычно визиты королевских посланников заканчивались незапланированными репетициями к незапланированным спектаклям.

– По коридору третья дверь направо, – проворчал Ипполит Дионисович, торопясь выйти из «священного дома искусства» прежде, чем его настигнет волна «королевской признательности».

Кот проследил взглядом за шарообразной фигуркой и прошел за кулисы, брезгливо отдернув пыльную ткань занавеса. Найти нужную дверь оказалось несложно: она единственная из всех была подписана. Он постучал по выкрашенному в светло-коричневый дереву.

– Да-да, войдите, – послышался из комнаты голос. – Ба! Кто к нам пожаловал! Присаживайтесь, господин Ученый, – Сценарист радушно поприветствовал вошедшего. – Чаю?
– Если можно. Без сахара.
Хозяин кабинета поднял трубку телефонного аппарата:
– Машенька, будьте добры, две чашки черного, – он взглянул на гостя, тот кивнул, – черного чая, без сахара.

Сценарист уселся за стол, по обыкновению сложив пальцы в замок. Его худощавые руки были в пятнах от чернил, на носу удобно расположилась синяя клякса, а разбросанные по полу скомканные листы бумаги свидетельствовали о недавнем сотрудничестве с музой.

– Ну, рассказывайте, как Лукоморье, как работа с туристами?
Кот заложил лапы за голову:
– Реставрируют наше Лукоморье. Русалку перевели пока на королевский двор, там дуб хоть и помладше нашего, но мало в чем уступает старичку. Цепь сняли: звенья проржавели и порвались в двух местах. Отдали кузнецам-гномам, они обещали в сроки выполнить, – кот смахнул с плеча невидимую пылинку. – Так что временно я остался без жилья и без работы. Правда, выделили мне избушку по соседству с Ягой, но больно я привык к своему дуплу, да и к туристам любопытным тоже.
– Помнится, месяца три назад вы говорили совсем иное, – улыбнулся Сценарист.

В комнату робко постучались, хозяин подошел к двери и, что-то шепнув на ухо секретарше, вернулся за стол с подносом в руках.
– Прошу прощения, что не представил, – произнес он, поймав заинтересованный взгляд Ученого, и отпил из чашки горячего крепкого чая. – Но сами знаете: брауни боятся и не очень жалуют незнакомцев.
Кот прищурился, но вместо ответа достал из дипломата тонкую папку.
– Господин Сценарист, я, в-общем-то, к вам по делу.
– Ну-ка, ну-ка, – с интересом в глазах произнес хозяин.
– Премьер-министр просил передать, что Его Величество в полном восторге от ноябрьского представления. К тому же, вы наверняка слышали, что через две недели, по случаю приближающихся новогодних праздников, к нам приезжает делегация с Востока. В связи с этим министр попросил меня отдать сценарий новой сказки лично вам в руки (почте даже власти не доверяют, тем более в конце года). Премьер уверен, – кот пододвинул папку к Сценаристу и заговорщически подмигнул, – что все будет сделано в лучшем виде.
– Да-да, можете не сомневаться, – хозяин пожал коту лапу и, когда посланник скрылся за дверью, дрожащими от волнения пальцами вынул свеженапечатанный сценарий.

– Машенька, соедините меня с господином режиссером... Ипполит Дионисович? Приезжайте немедленно и соберите через час в «Сатире» всех артистов.

На другом конце провода раздался тяжелый вздох.

3

Bruja, классные СКАЗКИ!!! http://goo.kiev.ua/s/vikingi/7.jpg

Очень надеюсь на продолжение!!! http://goo.kiev.ua/s/vikingi/3.jpg

4

Bruja
Порадовала)
http://goo.kiev.ua/s/vikingi/7.jpg

5

Отличные сказки!👍. А продолжение будет?:flirt:

6

Прочитав сказку, захотелось поделится со всеми, если конечно можно?

Если нет, то удалите.

Сказка о ленивом некроманте.

Эпиграф:

Особенно трудную задачу перепоручи лентяю - он найдёт более легкое решение.

© Закон Хлади

http://sh.uploads.ru/t/OJM4K.jpg

Жил был на свете ленивый некромант, по имени Леннарт. Он и некромантом стал потому, что был ленивый. Когда он был совсем крошкой, мама и папа говорили ему: Ленни, если ты ничему не научишься, тебе придётся всю жизнь тяжело работать. А малыш Леннарт работать не хотел. Ни тяжело, ни легко. И он всё думал, как бы найти такое дело, чтобы ничего не делать. И никак не мог придумать.

Осваивал вместе со всеми учениками начальной школы бытовую магию, потом, в средних классах, - гурманную магию и магию дизайна. А как же иначе? Вдруг, - гости? А ты сам только что дома появился? Или вообще, - не дома, - но об этом никто не должен знать? Так папин брат сказал, но Ленни не понял, что дядя имел ввиду, говоря "не дома". А в старших классах, когда начались уроки общей некромантии, он, наконец, понял, что ему нужно.

- Я стану некромантом, мама, папа! И зомби будут всё делать за меня!
- Ээээ... - мама, заставив стол пнуть папу ножкой, радостно заулыбалась.
- Это замечательно! Но милый, покойники ужасно пахнут. Просто ужасно! И... Ленни, ты собираешься их... вы-ка-пы-вать?
- Нееет! Мам! Они сами буду выкапываться! Мы сегодня учили призыв. Вот...

Хлоп! Воздушный кляп, повинуясь движению папиных пальцев, плотно закрыл раскрытый рот сына, не дав ему произнести ни звука. Отец вышел из гостиной, неся на магическом поводке Ленни, лишённого веса и спелёнутого воздушными путами по рукам и ногам. Вот так и донёс до кабинета. Как маленького! Будущий великий некромант очень обиделся. Очень!

- Я никогда не буду так обращаться со своими детьми, папа! Так, как ты!
- Мама не любит зомби, сын. А ты собирался их вызвать прямо в гостиную.
- Я... не подумал... - виновато опустив голову и ковыряя ногой пол, сказал Ленни.
- Прежде чем начнёшь экспериментировать с зомби, продумай, как избавить их от запаха. Мама не любит, ты слышал сам.
- А если приказать им вымыться? Пап?
- Кхм... Сын... Они неживые. И некоторые, которые уже давно неживые, начнут терять лоскутья кожи. Не думаю, что маме это понравится.
- А если их оживить? Нууу, то есть, восстановить до живых?
- Тогда ты станешь великим некромантом, сын. Многие маги занимались вопросом оживления тел, но никто так и не решил эту задачу.
- А если я её решу, мама разрешит мне их держать? Я их поселю в сарае, чтобы они не мешались. И прикажу мыться чисто-чисто, прежде чем идти в дом. Паап?
- Кхм, кхм... Да, я думаю, что если ты решишь эту задачу, то мы уговорим маму.

И энтузиаст некромантии взялся за дело. Для начала он старательно выучил весь школьный курс реанимирующей магии. И вообще, всё, что имело отношение к целительству. Усиленно занимался йогой и медитацией. Чтобы быстро восстанавливать силы. О том, что он учил некромантию, говорить не приходится. Преподаватели не могли нарадоваться такому всплеску интереса к учёбе. Школу выпускник окончил с отличным аттестатом.

Потом был Универмаг. Университет магических наук. Факультет некромантии? Нет! Факультет боевой магии! Юный кандидат в великие некроманты выяснил, что теорию плетений лучше всего преподают именно на этом факультете. Боевой маг должен понимать смысл плетения, чтобы в мгновение ока изменить его структуру. С учётом поставленных задач, так сказать. А все считали, что ребёнок пошёл по дядиным стопам. Ибо папин брат был знаменитым боевым магом. Таким знаменитым, что его просили не принимать участие в войнах. А то никакого интереса... И армия не может проявить себя. А военным нужны награды и карьерный рост. И вообще! Армия, она же должна быть всегда на страже? Ведь правда?

Обязательная служба в пограничных войсках помогла получить диплом целителя. И у Ленни появились друзья. Но это было годом позже. А первое время на границе было очень, очень тяжело. Ленивый маг был вынужден вставать до рассвета, чтобы на построении к поднятию флага быть в форме. Молодые лейтенанты из пополнения смеялись над Ленни, потому что он, хотя и был, благодаря занятиям йогой, в прекрасной физической форме, но не имел выправки, и был похож на "снулую рыбу", по выражению одного из прапорщиков, мгновенно разнёсшемуся по гарнизону. А Ленни, не обращая внимания на шутки, тянул гарнизонную лямку, и вгрызался в высшую целительскую магию. Не для диплома, нет! Ему нужны были знания, чтобы создать, наконец, плетение, оживляющее зомби, и, после пятилетней службы Короне, ничего не делать.

А почти через год была попытка прорыва границы, и Ленни, оказавшись по расписанию дежурств, на перевале, открывающем дорогу в королевские земли, был вынужден прикрывать отход отряда. Потому что они несли раненых. А раненых было много. Противник обзавёлся новым оружием. Боевое плетение, созданное Ленни надёжно прикрыло границу. Слева горы, справа пропасть, а впереди - паукообразная магическая конструкция, поблёскивающая в лучах восходящего солнца. Боевой маг со стороны противника попробовал заключить паука в блокирующую сферу, но плетение Ленни слопало всю энергию, вложенную в неё, и паук стал ещё жирнее. Так и висел в воздухе, весело перебирая лапами.

Попытка скормить пауку зомби и проскользнуть, успехом не увенчалась. Попав в паучьи лапы, зомби шустро развернулись, и бросились на врага, сбрасывая солдат противника в пропасть. Всё-таки, Ленни не зря учил некромантию. Конечно, ему не следовало отвечая полковнику, извиняться за то, что он вложил формулу призыва в плетение, чисто по-рассеянности. Но полковник, мудро списал эту промашку на личную скромность племянника знаменитого Хлодвига. Того самого, знаете?

Ленни получил значок "отличник боевой подготовки", а в Штаб армии полетело донесение, обращающее внимание на необходимость прохождения боевыми магами ускоренного курса некромантии. Молодые офицеры пригласили Ленни отметить это событие. Ага, так и сказали: "надо бы проставиться. Традиция!" Ленни вспомнил слова дяди, что традиции, - это святое, и, собрав всё жалованье за время, проведённое на границе, отправился "проставляться".

Вручив кабатчику деньги и спросив кружку молока с мёдом, Ленни, выслушав поздравления, и подняв в тосте за короля, кружку с молоком, уселся в углу, заниматься своими расчётами. После пробного плетения, дело сдвинулось с мёртвой точки. Теперь надо всё учесть и проверить на практике. Лейтенанты гуляли всю ночь. Потащили Ленни в местный весёлый дом. Но у магов поздно просыпается чувственность, и опытная бордель-маман, посмотрев в невинные голубые глаза Ленни, принесла ему чаю с пирожными.

А под утро была облава военной полиции. И Ленни, вместе со всеми лейтенантами, бежал проходными дворами, и отсиживался в каком-то сарае.

- Опоздаем на построение. Отец меня убьёт. Законопатит в болото.
- Так надо идти? Здесь недалеко и мы успеем?
- Куда идти? Ты слышишь облаву?
- А если их отвлечь?
- Здорово! Только как?
- Мне надо по капле крови от каждого. - Сказал Ленни, и уколол себе палец, подавая пример.

Молодые офицеры следовать примеру не торопились, смотрели, что будет дальше. Нежно насвистывая, Ленни приманил одну из мышей в изобилии шуршащих сеном, намазал ей спинку кровью и прочитал формулу копирования. Копия Ленни заметалась по сараю. Лейтенанты дружно потянулись за боевыми ножами. Ленни высвистывал мышей, заставляя их смирно сидеть, пока им мазали спинки кровью. И вот, копии гуляк ломанулись из сарая не разбирая дороги. Облава бросилась их ловить, а нарушители дисциплины просочились в расположение части. Успели ополоснуться ледяной водой, а мятую и грязную форму Ленни привёл в порядок, вспомнив бытовую магию.

Ленни пришлось научиться говорить "нет". Потому что, после счастливого спасения от военной полиции, отправленной ловить мышей, некоторые из сослуживцев настойчиво приглашали его повеселиться. А военные полицейские, после этого случая, были вынуждены слушать издевательское "Мяууу...", летящее отовсюду им в спины, ещё долгое время.

Генеральский сын, спасённый от "болота", пригласил Ленни посетить их дом. Увольнение им дали на неделю, а портальную магию Ленни не изучал. Это только связисты учат. И домой он от границы не успел бы добраться. Вот друг и пригласил его отдохнуть в родовом имении семьи. Когда почтенная генеральша увидела гостя своего первенца, она, радушно улыбаясь, устроила "милого мальчика" в гостевых комнатах, приставив к нему личного слугу из генеральских с приказом докладывать обо всём, и кинулась к мужу.

- Берти, я нашла жениха для Анны.
- Хммм? Дорогая, не выдумывай. Анна может выйти замуж только за карьериста. А я не хочу видеть дочь несчастной.
- Это ты не выдумывай! Наш Виктор привёз своего друга...
- Боевой маг, я слышал. Ха-ха-ха, отправил полицейских за мышами!
- Очень смешно! Не перебивай, Берти! Его надо познакомить с Анной. Пусть женится. Он из хорошей семьи, я слышала... Не карьерист, но это поправимо.
- С чего ты взяла, что не карьерист, милая? А семья, - семья хорошая. Племянник того самого Хлодвига.
- Вот видишь! А не карьерист, - потому что не выяснил, какая награда положена за то, что он сделал.
- Пожалуй... Ты права, как всегда, дорогая!
- Вот то-то же! Пойду к Анне. Горе моё!..

И Ленни, поговорив пять минут о погоде с генеральской дочерью, был вынужден жениться. Как честный человек. Потому что они, по недосмотру, оказались одни в гостиной. Всё бы ничего, но невеста, хоть и была моложе Ленни, но этим её достоинства и ограничивались. На люди генеральская дочь выходила под густой вуалью. Результат проезда тогда ещё не генеральской семьи через место, заражённое древним проклятием. Целители ничего не могли сделать сверх того, что уже сделали. А сделали много: Анна, по крайней мере, ходила сама, хоть и опираясь на трость. Но вот лицо... и горб на спине... Искривлённые тазовые кости исключали нормальную беременность. В общем, Ленни получил вызов своим целительско-некромантским силам. И энергичную тёщу, желающую счастья дочери.

Перебираться в столицу генеральский зять отказался категорически. И генерал, собрав волю в кулак, поддержал зятя, сказав жене, что начало службы в пограничном гарнизоне положительно скажется на дальнейшей карьере. Мальчик не будет выглядеть выскочкой. Тогда тёщенька устроила зятю скандал со слезами. Она заботится о дочери, чтобы Анне было легче. А в спартанских условиях военного городка, у неё никакой помощи нет! Ленни серьёзно задумался о создании заклинания, преобразующего энергию тёщеньки во что-нибудь полезное. Анна, в качестве жены, его вполне устраивала. Тихая, не кричит, не болтает без умолку, сидит себе с рукоделием. Об интимной стороне семейной жизни Ленни не задумывался в силу своей молодости для мага. Маги начинают ценить женщин, достигнув сорока лет. Ленни до этого возраста было очень далеко. Анне вообще эта сторона жизни была недоступна. В гарнизоне все были с ней вежливы и предупредительны. Жалели и её, и Ленни, но жалость тактично не показывали.

Всё когда-нибудь заканчивается. Закончился и срок службы на границе. Об увольнении из рядов вооруженных сил не могло быть и речи. Тёщенька этого бы не пережила. Ленни, с тоской сказал жене, что маменька сначала похоронит его, а потом уже не переживёт. Анна ласково улыбнулась мужу, и продолжила вышивание. Ленни служил при штабе, занимался своими исследованиями, учился на заочном отделении факультета некромантии Универмага. Тёщенька четырежды в год навещала молодых, встряхивая зятя, чтобы он не спал на ходу. Ленни, всё-таки, изобрёл аккумулятор для сбора тёщиной энергии. И преобразующее заклинание позволяло молодой семье не тратиться на освещение целый месяц после гостевания маменьки. Знаменитый Хлодвиг, навестив племянника, заставил Ленни получить патент на эту разработку. Её сразу засекретили. Ленни, по дружбе, подарил Виктору такой же набор, созданный им лично. Потому что Виктор удачно женился на дочери маршала. И тёщенька у Виктора вполне могла посоревноваться с маменькой в способности встряхнуть зятя. Виктору повезло в одном, - дочь маршала была красавицей. И в брак они вступили по-любви.

Прошло ещё пять лет. Ленни стал дипломированным некромантом, и сильно продвинулся в своих изысканиях. Ему уже удавалось восстанавливать старых зомби до уровня, неотличимого от живых. Теперь он работал над их самовосстановлением. И в самом деле: потратить столько сил на подъём "живого" зомби, а вдруг ему кирпич на голову упадёт? Но пока ничего не получалось. Ленни ездил в командировки, копался в архивах, и не мог ухватить нужную идею. Конечно, в основном, он добился своих целей. В их доме на окраине вся прислуга состояла из оживлённых зомби. Во время своих экспериментов Ленни выяснил, как поднять зомби нужной профессии. Потому что обучению они не поддавались. Зато, модифицировав формулу призыва, Ленни набрал весь штат: от садовника до повара. Анна в дела мужа не вмешивалась. Гуляла в саду, опираясь на трость, сидела в беседке среди цветущих розовых кустов, читала, или вышивала.

А потом случилась беда. На балу, в честь юбилея Её Величества королевы-матери, все офицеры должны были быть с семьями. Без поблажек. И Анне приказали поднять вуаль. Ослушаться королеву невозможно. Анна открыла лицо, стоически вытерпела приказ немедленно его закрыть и смешки фрейлин, стоя об руку с мужем выслушала предложение Её Величества расторгнуть брак на основании того, что у неё не может быть детей, и отказ Ленни, сказавшего, что он прекрасно знал обо всём, когда женился, и что он благодарен Её Величеству за заботу. Вернувшись домой, Анна приказала приготовить ванну и, лёжа в тёплой воде, вскрыла себе вены. Ленни, вынужденный успокаивать тёщеньку, не сумел её остановить. К счастью, он закрепил в ванной комнате сигнализатор, на случай, если жена упадёт, и когда сердце Анны начало сбоить от потери крови, Ленни снеся заклинанием запертую дверь, успел вытащить чуть живую супругу из ванной. Заткнув заклинанием рот тёщеньке, он уложил Анну на обеденном столе, сбросив с него всё вместе со скатертью, и начал реанимировать. Поймав ускользающую душу, замер, и осенённый идеей, начал рисовать в воздухе некромантские символы, бессчётное число раз опробованные на мёртвых. Шесть секунд... Шесть секунд и искривлённое тело начало исправляться, принимая тот вид, какой должна была иметь тридцатилетняя Анна. Ленни отметил, что жена очень похожа на тестя. И что она, - красива. Душа Анны спорхнула с его пальцев, скользнув в обновлённое тело. Тёщенька начала синеть. Ленни, опомнившись, снял заклинание.

Зло фыркнув на зятя, тёщенька выкатилась из дома, сказав, что навестит их завтра. Ленни снял жену со стола и отнёс в спальню. Сел в кресло рядом с кроватью и наблюдал, как она спит.

Ленни и Анна переехали на границу. По высочайшему распоряжению. Сидя у кровати спящей жены, Леннарт во всех подробностях увидел необходимую формулу самовосстановления зомби. И, наученный дядюшкой, получил на неё патент, как на секретную разработку. А когда случился переворот, и последовавшее за ним безвластие, к ним приехала тёщенька, уже ставшая вдовой. Точнее, сначала приехала тёщенька. А потом случился переворот.

Граница была на замке. Ленни объехал всё королевство и оплёл его некромантской сетью. И теперь, все убитые вражеские солдаты вставали и обращались против своих. Защищая королевство, которое шли завоёвывать. А Ленни, оставив жену и детей на попечение тёщеньки и охраны из восстановленных зомби, кинулся в столицу, через все кладбища королевства. Потому что Виктор оказался в тюрьме по обвинению в государственной измене. И когда Ленни во главе армии самовосстанавливающихся зомби подошёл к столице, ему вынесли ключи от города и вывели Виктора. Но Ленни не остановился. Он помнил, что из за придворных интриг чуть не погибла его жена. И армия зомби взяла столицу. Тёщенька, вернувшаяся порталом, приказала Ленни надеть корону. И не морочить ей голову, потому что она вдова и скоро умрёт. А на старости лет ей хочется видеть своих детей и внуков счастливыми. Ленни, в отчаянии, спросил:

- Маменька, а можно мы будем счастливыми на границе?

Тёщенька упёрла кулаки в бёдра, и прорычала:

- Ты бесчувственный, я всегда это знала! Ты хочешь моей смерти!
- Ох! Ну ладно! Я просто спросил...

Вот так Леннарт Первый взошёл на престол. И правил долго и счастливо? А вот и нет! Как только он освоил порталы, он скрылся из дворца, оставив корону, отречение в пользу Виктора и письмо для жены. Анна нашла его в болотах, где Ленни жил в доме на сваях, в окружении самовосстанавливающихся зомби и счастливо бездельничал. Всё-таки, это был очень ленивый некромант. Анна устроила мужу такой скандал, что он с тоской вспомнил тёщеньку. Порадовался, что матери короля теперь не до зятя, махнув рукой, заставил зомби построить новый большой дом в глубине леса, и поселился там со своим семейством. Выбрались они из леса только когда детям пришло время идти в школу. Но это уже совсем другая история.

7

Вот и лень!!!
Отличный рассказ!

8

12523,2 написал(а):

Вот и лень!!!
Отличный рассказ!


Благодарю!

Рада что понравился http://funkyimg.com/i/2vSCp.png

9

ВЕСТА
Будет) будет всё)
Но я ленива) жаль не настолько, как Ленни)
Feya1979
http://goo.kiev.ua/s/mihail/31.jpg
Беовульф
http://goo.kiev.ua/s/vikingi/24.jpg стараюсь)

10

Предание о соли

Есть красивое старое предание….
У одного правителя было две дочери . Однажды правитель пожелал узнать,  как дочери к нему относятся и которой из них оставить свои владения после смерти…
В большой праздник он пригласил множество гостей , и за столом , после их поздравительных речей , дал слово своим дочерям .
Первая дочь долго рассыпалась в поздравлениях отцу и хвалила все его качества , которые только могла вспомнить…
Вторая дочь встала , посмотрела отцу в глаза и сказала одну фразу :
- Я люблю тебя как соль !
Правитель тут же взял щепоть соли и положил в рот , проглотил и сморщился от неприятного вкуса… И принял слова дочери за оскорбление…. По его приказу вторую дочь тут же вывели из-за стола , при всех отец отрекся от нее , и приказал выгнать за пределы своих владений навсегда… ..
Девушку отвезли в лес за пределами владений правителя и там оставили… .Бродя по лесу , она наткнулась на лесное жилье,  в котором жил древний старец….. Рассказала ему свою грустную историю…. Старец предложил ей свой скромный кров… .. Выбора у девушки не было , и она согласилась….
Вскоре во владениях правителя стала исчезать соль. Караваны привозили соль всё реже , потом и вовсе прекратили , запасы соли закончились… Люди начали болеть чаще , болезни становились тяжелее , новорожденные реже и реже выживали…
Заболел однажды и сам правитель… Лекари долго боролись за его здоровье , но безуспешно… Правитель решил , что на нём появилось темное колдовство и призвал знахаря , жившего неподалёку…
Знахарь осмотрел правителя и сказал , что все беды его и его людей от отсутствия в пище соли . Тогда правитель рассказал ему , что услышал от своей дочери на празднике , и что соль в его владениях исчезла  вскоре после её изгнания из дома правителя… Знахарь только покачал головой и сказал,  что он не может помочь правителю с его недугом… И ушёл… .
Правитель был человеком неглупым,  и быстро понял , что не досказал знахарь , и почему лекари ничего не могли сделать с болезнями его и людей…
Он понял , что именно сказала ему дочь , и как она на самом деле к нему относится…. Что соль это то , без чего , несмотря на ее не очень приятный вкус в чистом виде,  человек не может жить и быть здоровым… Понял , как дочь любит отца , сравнив его с солью… .
Правитель , призвав подданных , которым приказал когда-то увезти дочь , приказал им снова ехать и найти то место , где девушку оставили , и сам отправился с ними…
Прибыв на то самое место , правитель увидел свою дочь,  здоровую и румяную , в сопровождении какого-то старца собирающую травы и коренья… ..Он бросился перед ней на колени , попросил простить его за содеянное , после чего рассказал про беды , обрушившиеся на него и его владения… Сказал , что понял , что именно хотела донести дочь до разума своего отца . Старец слышал весь их разговор.
Увидев сияющее лицо дочери правителя , старец  улыбнулся и , обратившись к правителю , спросил , согласится ли тот принять от старца дар , который стоит всех богатств мира … Правитель с радостью согласился , произнеся только одно слово :
- Соль?
Старец сдержал слово , показав правителю подземное соляное озеро в его владениях,  добавив при этом,  что тот первый правитель на своей земле , который достоин этого дара….
По возвращении правитель объявил свою вторую дочь единственной законной наследницей… И он сам , и люди,  жившие в его владениях,  с этого времени пошли на поправку , болезни отступили , стали всё более редкими….
И хотя сам правитель жил еще очень долго , по всем важным вопросам он всегда спрашивал мнение второй дочери , и всегда следовал её советам… .
И именно она , вторая дочь правителя,  впоследствии стала известной ведуньей… ..

11

Сказка про злого колдуна и самое сильное заклинание
Антон Патрушев

http://s5.uploads.ru/t/v87UE.jpg

Случилось это очень давно и очень-очень не здесь. В этом далеком молодом мире колдуны и короли были обычным делом, а магия - просто работой. Как появился тогда злой колдун в той деревне, никто так и не заметил. Только после его ухода не нашли маленького мальчика родители из крайнего дома, как ни искали. Погоревали они, погоревали, да нового сынишку народили и того, пропавшего, потихоньку забывать стали. Только ему-то, пропавшему, на роду было писано великим злым колдуном стать и заклинание самое сильное открыть…

А пока мальчик четырех лет от роду спокойно играл в своем дворе и ждал, когда его позовут на ужин. Жужжали редкие мухи, солнце садилось куда-то за дальний лес, и муравьи из его личной армии успешно штурмовали соседний муравейник. Тут большая тень накрыла мальчика и все его войско. Поднял он глаза. Стоял рядом странный человек в длинном дорожном плаще и задумчиво, с легкой улыбкой перекатывал на ладонях прекрасный голубой шар. Протянул тот человек шар мальчику, и когда коснулся его мальчик, весь мир вокруг него схлопнулся, и провалился он за грань яви. Выныривал он иногда, с удивлением замечая, что идет по дороге со странным спутником или сидит у ночного костра и пьет пахучий чай из деревянной кружки.

Весны сменяли зимы, за ними врывалось лето, а потом за осенью вновь приходили зимы. Жил мальчик у своего мастера, как называл себя тот самый человек. Дом их прятался высоко в горах, там, где облака словно густой туман, стелились собакой у ног хозяина. Изо дня в день учил мастер мальчика своему ремеслу, ремеслу злого колдуна. Нравился ребенку и новый дом, и человек этот, и учение его. Дни шли за днями, годы за годами. Превратился мальчик в юношу, а мастер - в старика.

Однажды упражнялся молодой колдун на берегу речушки горной да услыхал зов своего мастера. Необычный, совсем слабый зов тот был, зов умирающего. Бросил юноша недостроенную стену из воды обратно в русло и к дому помчался. Увидел он мастера своего на устланной шкурами лавке. Подозвал тот его глазами к себе.
Мастер! Что с тобой?!
Я заканчиваюсь. Пришло мое время, мой ученик…
Но ты же самый сильный колдун! Магия спасет тебя! Скажи, что мне сделать?
Тебе осталось только выслушать меня. А магия может далеко не все. Считай это моим последним уроком…
А что делать мне? Ведь мое обучение не закончено, мастер?
Я успел дать тебе почти все. Дальше тебе идти самому. Пойдешь в большой город, там есть наш орден. Продолжишь учиться, и они дадут тебе работу. Я все собрал для тебя, там на пороге в сумке. Вещи, еду и свиток в орден от меня.
Мастер, а книгу? Твою книгу заклинаний?
А вот ее читать тебе еще пока рано. Когда-нибудь придет и это время. Пока она будет здесь. И не пытайся ее взять, дом закроет защитное заклинание, когда я умру. Иди. Не стоит видеть, как умирает старик, да и из дома потом не выберешься живым.
Прощай, мой учитель и мой отец…
Прощай, мой лучший ученик, ставший мне сыном… Иди.

Поднял с порога свою сумку молодой колдун, плащ своего мастера и его посох, и зашагал по дороге от дома. Не прошло и получаса пути, как он почувствовал последний вздох своего учителя и услышал отдаленный хлопок, который возвестил о том, что защитное заклинание окутало собой его бывший дом. Тогда он остановился, снял плащ мастера и повесил на ближайшее дерево. И посох его прислонил к нему же. А на исходе второго дня пути он уже видел стены и башни большого города, куда и вела его дорога новой жизни.

Город оказался ажно целой столицей небольшого королевства. Он без труда получил место в ордене и, так как его мастерство было уже на достаточной высоте, через какой-то месяц его вызвали в коллегию ордена за первой работой.
Вот тебе задание. В городе живет один ученый, механик. Сейчас на своем дворе он почти достроил машину одну. Но достроить ее он не должен. Как? Реши сам. Вот его адрес и описание.
А почему он не должен ее достроить, досточтимые члены коллегии?
Последствия ее использования тому причиной. А впредь, запомни, здесь не задают таких вопросов. бери свиток и иди выполняй.
Взял юноша протянутый свиток, склонился в поклоне и вышел из зала коллегии. Он больше не будет задавать вопросов, но ответы искать будет. Может, плохое знание людей тому причиной.

С заданием первым справился он блестяще. Налетевший на город ураган разнес в щепки ту самую машину, уничтожил чертежи и аккуратно приложил механика поленом по темечку, так, что тот потерял из памяти ее замысел. И получал он отныне задания  новые да посложнее. Но и про вопросы свои не забывал. Создал он фантома себе ручного, в виде собаки беспризорной. И рыскал тот фантом по городу, за людьми да делами их наблюдая. Не радовали те наблюдения молодого колдуна, видел он и алчность, и зависть, и злобу людскую, на других направленную. Так и проходило время его в городе, в трудах да в обучении. Пока не получил он задание, где все пошло не так да не эдак….

Должен он был тогда парочку одну поссорить, да так, чтоб возненавидели они друг друга. Не казалось сложным задание - мысли и помыслы внушить черные парню да девушке. Все шло хорошо, видел он их, сидел в таверне в уголочке да заклинания беззвучно читал, за их столом наблюдая. И вот уже парень хмуриться начал, а девушка шуткам его радоваться перестала. Как вдруг почувствовал колдун, что сила его будто об стену перед их столом разбивается. И снова они улыбаются да за руки держатся. И понял он, что борется с ним фигура в плаще с глухим капюшоном. Борется и побеждает силой неведомой. Вскочил он из-за стола, да только фигура раньше к выходу метнулась и в проулок кинулась. Помчался он за ней, да на луже досадно поскользнулся. А когда встал, недруга его и след простыл. Только запах в воздухе едва уловимый остался. Запах, нет которому названия, но который улыбку у него вызвал на редкость теплую, и название запаху само пришло. Родной он был.

За задание проваленное его пожурили, но пенять сильно не стали, все ошибаются. Вот только о человеке том он умолчал, на самочувствие свое сослался. Но встреча та крепко засела в голове его, и еще где-то в нем, только где, он понять никак не мог. Пока однажды вечером фантом его в городе тот самый запах не учуял. Погнался он на него, и вскоре крался уже по переулкам за девушкой в том самом плаще. Петляла она, будто чуяла что-то. Почти потерял ее фантом, выскочил из подворотни, а она уже тут. На корточках сидит и в глаза ему смотрит. Замерла собака бездомная, сжался внутри нее колдун, а только глаз от взгляда девушки отвести не может. Взяла она пса за морду, погладила ласково и сказала.
Не ходи больше за мной. И не ищи. Всем худо будет.
А потом вдруг улыбнулась грустно, поцеловала собаку в мокрый нос, да и растаял фантом как дым. Очнулся тогда колдун в каморке своей. Дрожь его бьет, слезы горючие наворачиваются, вызывает он вновь фантома, да не выходит ничего. Так больно ему стало, что сел он, голову на руки уронил и завыл тихо совсем, только мыши от воя этого дом навсегда покинули. Так эта боль с ним и осталась. И в вине хмельном он ее топить пробовал, и в женщинах гулящих. Да только не пьянило то вино, и сбегал он от женщин, ту одну в них не видя.

А на исходе весны буйной цветущей шел он бесцельно по городу, от боли той исхудавший да лицом почерневший. Через базар городской проталкивался, когда замер вдруг, ноздри раздувая. Запах. Тот самый запах близко совсем. И чуется он явно средь ароматов базарных. Завертелся на месте колдун, в зрение и нюх превратившись. И увидел он ту самую, что покоя его лишила и, видно, сердце его черное себе забрала.

Вспомнить потом не мог, как крался за ней через весь город, как за углами да заборами таился. Потом вышли они из города, лесом пошли, там прятаться проще стало. На берег озера вышли, где лодка качалась в камышах. Развернулась вдруг резко девушка, капюшон откинула и окликнула ласково.
Выходи уж, чего всю дорогу прячешься-то, парень.
Вышел колдун из-за сосны могучей, подошел к ней. А глаза поднять боится. И спрашивает.
Кто же ты? Что сделала со мной?
Колдунья я, дочь колдуна и колдуньи родная. Да только не чета тебе да братьям твоим в ордене - добрая. Сила у меня другая, для другого мне миром дадена. Ничего с тобой я не делала, сам ты полюбил меня на беду свою. И на мою тоже…
Почему? На беду почему?
Не быть нам вместе, силы в нас разные. Себя убьешь и меня погубишь. Прошу. Не ходи за мной больше, сюда не приходи. На остров наш ни одному злому колдуну не попасть во век. Прощай.
Сказала это, запрыгнула в лодку да шестом от берега оттолкнулась. Мгновение лишь медлил колдун, а потом в воду кинулся. Да не тут-то было. Ударился он о стену невидимую, так что искры отовсюду посыпались. Так и сидел у воды, глядя бессильно, как лодка в туман ее уносит.

С тех пор ушел из ордена своего колдун, дни и ночи напролет на том берегу проводил. Заклинания свои самые сильные читал, защиту сломать пытаясь. Не выходило у него ничего. И вспомнил он про книгу учителя своего и слова его, что придет время. Если уж сейчас не пришло, то и жить не стоит - решил колдун и помчался к дому своему старому. Как добрался, и сам не помнил, да и неважно это. Только скоро совсем стоял он возле дома, руками защиты невидимой касаясь. Не пускала она его, руки обжигала и глаза слепила. Само решение к нему пришло, как защиту сломать. Собрал он всю силу свою магическую в кулак невидимый да и ринулся прям на нее с криком смелости отчаянной и страха жуткого. Не устояла защита, рухнула. Влетел он в дом, дверь почти с петель вынеся, и помчался в кабинет мастера. Вот она книга заветная! На столе лежит, часа своего ожидая. Долго листал ее колдун, губами шевелил, лоб морщил. Только заклинания все в ней знакомы были, не было там ничего секретного и самого сильного. Обманул его мастер. Разозлился колдун и швырнул книгу тяжелую о стену. Ударилась она, зашелестели страницы, и откуда-то листок пергамента выпал, надвое сложенный. Взял его колдун осторожно, прочел и поверил не сразу. В пергаменте том заклинание было, как способности свои магические уничтожить, да простым человеком стать. И еще сказано было, что, кто пробовал то заклинание, умирал непременно в страшных мучениях. А как только понял это колдун, то и не раздумывал ни минуты. Прочел он формулу древнюю. Тучи с гор набежали, сами горы задрожали, воздух вихрем черным наполнился. И подхватил тот вихрь колдуна молодого и стал словно тряпку трепать, да на части разрывать. Да то ли в тот день смертушка занята где была, то ли парень наш жить хотел неистово, а выжил он, вихрем в реку брошенный. Как оклемался немного, на ноги встал, шатаясь, и побрел в город тот, к озеру тому. Долго он шел. К человеческому облику привыкая, да раны залечивая. Но любой путь когда-нибудь заканчивается.

Вот и паренек наш оказался однажды ранним утром на том самом берегу того самого озера. Подошел он к воде, никакая стена его уже не держала. Вошел в воду по пояс и поплыл в туман, подальше от берега в надежде остров тот разыскать. И время и направление в тумане потерял, да и силы уже покидать начали, когда вдруг ноги дна илистого коснулись, и упал он, обессиленный, на берегу. Отдыху себе не давая, пошел прямо, куда сердце вело. Солнце уж высоко встало, как вышел он на поляну лесную. А на поляне той домик простой, сарай да сруб колодезный. Пригляделся, а у сруба того та единственная стоит, что только раз в жизни встречается. Выронила она ведра и к нему кинулась. И обнялись они, молча. Да видимо, так крепко, что сердца их в лад друг другу стукнули раз, другой. А на третий удар сердца одного общего забурлила вода в озере да в колодце, закачались деревья вокруг в полном безветрии, да травы к земле приникли. И протянулись вдруг от девушки к парню нити белые, теплые да светлые. Окутали они его и наполнять стали.

Дальше что было, то нам неведомо. Только с тех пор в округе той, люди чаще смеяться стали, да ладиться у них все стало споро и гладко. И начали они с улыбкой поговаривать про колдунов добрых, что на острове посреди озера живут. Про колдуна да про колдунью.

И еще одно было. Что, пожалуй, только полевка случайная да куница видеть могли. В тот самый миг, когда стояли эти двое счастливые на острове, в одном заброшенном доме далеко-далеко улыбнулся старый злой колдун и в прах со вздохом рассыпался. Прав был старик, далеко не все магия в этом мире может. Не чета она человеку.

Отредактировано Feya1979 (2019-09-28 15:25:37)

12

Сказка про звездочета

Антон Патрушев

http://sh.uploads.ru/t/O7ufN.jpg

Меж двух горных отрогов раскинулась плодородная и гостеприимная долина. Она протянулась с восходных пиков гор до теплого моря на заходе на многие дни пути - что пешего, что конного. Густые старые леса перемежались в ней с тучными лугами и полями, вдоль долины текла полноводная чистая река, питаемая спадающими с гор ручьями и речушками. Жили в этой долине люди, были тут и деревни, и фермы, и было даже два города – один стоял в центре долины, второй был морским портом, и жил, и шумел при впадении реки в море. И все было у них как у всех. Радости и беды, жизнь и смерть, мирные годы и время войн.

В то время в лесистых предгорьях жил молодой охотник со своей женой. Ладили они хорошо, хозяйство вели немудреное да пушнину на базар продавать возили. В положенный срок родили мальчика, крепкого и здоровенького. Не чаяли в нем души родители, рос он, и не знали они горя. Да не все в жизни складно, как в сказках да преданиях бывает. Осень тогда неспокойная выдалась, ураганы да оползни частые. Ветер шумел, горы ворчали. Вечером это случилось, пришел усталый охотник домой и сказал жене – Что-то гора совсем расшалилась, как бы не случилось чего. И как в воду глядел. Отряхнулась гора, землицу да валуны с себя скинула. И раздавили они избушку старую. На утро лесорубы увидели ту избушку, да только головами покачали сокрушенно. Шапки поснимали и уходить молча стали, когда плач младенца услышали. Два часа мужики завал разбирали, руки в кровь сбили, но спасли ребенка. Родителей его, телами своими сына закрывших, рядом с домом похоронили и поспешили в деревню, судьбу мальчика решать.

Найденыш рос то в одной, то в другой семье. Община сирот всем скопом поднимала - кто чем мог. Не бросали детей, ни своих, ни чужих. И ребятишки вскоре оттаивали обычно, словно подснежники первые, к родителям приемным тянуться начинали, робкое «мама» и «папа» выговаривали. Только один мальчик из всех выделялся - найденыш лесной. Нелюдимым рос, сверстников сторонился и почти не разговаривал. Иногда, было дело, взрослые замечали, что он ночами стоит где-то на улице, в уголке укромном, в небо звездное смотрит, да губы его шевелятся. И говорить с ним пытались, и увещевать, лекарю даже показывали – все без толку. Вскоре отстали от него и большие и малые, пальцем у виска только крутили незаметно, да Звездочетом его прозвали.

Вот так же однажды, стоял он уже юношей, возле водопада ближнего, голову к звездам запрокинув. Говорил он что-то, да в шуме воды не разобрать было.
Вздрогнул он, руку у себя на плече почувствовал. Легкую, да травами пахнущую.
- Здравствуй, Звездочет!
- Кто ты?
- Ты видишь меня много лет, но не замечаешь. Я дочь фермера. Что ты спрашивал у звезд?
- Откуда ты знаешь, что я что-то спрашивал?
- Моя тетя глуха, и научила меня немного читать по губам.
- Тогда прочти.
И Звездочет, запрокинул голову кверху и начал шептать. Он ждал чего угодно, но не того, что его коснутся губы девушки. Он запнулся и пропал на долгое лето. Вся деревня вскоре судачила в открытую про них. Фермер молча рвал остатки волос из-под шляпы, а им было все равно. Пока однажды не случилось то, что и должно было уже давно. Тогда утром они лежали в лодке, которую тихо покачивало на волнах заводи. И она снова спросила:
- Что ты спрашивал у звезд?
- Зачем тебе ответ?
- Хочу. Ну, пожалуйста…
- Хорошо. Я прошу лишь об одном.
- И?
- Я прошу поговорить со мной лишь один раз.
- Кого просишь?
- Звезды прошу. Все, что я помню тогда, когда рухнула крыша нашего дома – звезды молча смотрели на меня всю ночь и улыбались мне.
- Ты что, не в себе? Звезды не говорят!
- Ты не веришь мне?
- И не собираюсь!
Звездочет молча нырнул в туманные воды и поплыл к берегу. После этой ночи его больше не видели в деревне и ее окрестностях. Только нищий, да пастух полупьяный смогли вспомнить, что еще до рассвета, видели, как он уходит в сторону моря с тощим заплечным мешком.

С того дня поохали люди про парня непутевого, да забывать стали. Только изредка торговец какой или человек прохожий весточку приносили, что видели, мол, парня из ваших краев то здесь, то там, то по эту, то по ту сторону моря. А Звездочет тем временем настоящим звездочетом стать вознамерился, все искал он способа до звезд дотянуться, поговорить с ними. Ходил он по городам и странам, учителя себе искал. Говорят, далеко на востоке нашел он школу, а может и академию целую, где среди прочих и этому искусству обучали. Прилежно учился, первым среди учеников был. Да только характер его нелюдимый подвел на сладкоречивом востоке. Не дали доучиться ему, выгнали незадолго до выпуска, и успехи его не помогли. И отправился он на родину, в долину свою да горы высокие.

Ничего он не загадывал да не замысливал, когда в порту с корабля сходил. Вот только увидели его плащ со звездами чиновники портовые, тут же королю о нем доложили, и на исходе месяца служил уже Звездочет при местном дворе. Но и здесь долго не задержался, сам не выдержал. Ибо людям он звезды предпочитал. Ушел он со службы и отправился в долину, да только тут быстро вспомнили его люди, и сторониться стали, фигуру сутулую в плаще со звездами издаля завидев. И привели Звездочета пути его к шахте горной заброшенной, где он и поселился наедине с любимыми звездами. Пропитание как умел сам добывал, днем спал, а ночи напролет к звездам глаза обращал. Исхудал сильно и заболевать начал, когда однажды вдруг увидел, как звезда одна с небосвода сорвалась и стрелою ясной в долину устремилась, где с яркой вспышкой среди деревьев пропала. Забежал он в шахту свою, схватил мешок свой латаный перелатаный и вниз по склону бросился. Несколько дней бродил звездочет по лесам да болотам, совсем из сил выбился. Днем одним дождливым, бредя в болоте по пояс, увидел он, что искал. На островке малом сгусток света лежал белого, пульсирующего. И решил Звездочет, что вот он - шанс его со звездами поговорить, только спасти их сестру нужно. Взял он бережно свет этот яркий и теплый, в тряпицу завернул да в мешок спрятал. И устремился в горы обратно, где вершина одна была такая высокая, что почти в купол неба упиралась. С каждым днем пути силы покидали его, а болезни подтачивали. Когда на гору взбираться начал, сознание терял, на четвереньках полз, выл затравленно, ибо смерть свою рядом за плечом не раз чувствовал. И не верил уже, что дойдет.

Но он все же добрался до вершины. Здесь было абсолютно тихо и ужасно холодно. Отсюда звезды казались гораздо ближе, и они не мигали, как там внизу. Звездочет без сил опустился на колени, достал из мешка горячий тяжелый сверток и положил его на камень плоский. Развернул он тряпицу аккуратно, взял в ладони комочек света пульсирующий и поднял к небу. И почувствовал Звездочет, как спасенное им медленно оторвалось от его рук и начало подниматься вверх. Он смотрел туда, пока его огонек не затерялся среди других звезд, тяжело привалился к скале, закрыл глаза и приготовился встретить смерть, как вдруг отчетливо услышал голос – Спасибо! Звездочет поднял к небу голову, он улыбался, по щекам текли слезы, и начал он говорить.

Когда первые робкие лучи солнца позолотили верхушки деревьев в долине, туда с горной тропы спустился Звездочет. Он шел широкими шагами, спина прямая и лицо светлое. Таким и увидел его удивленный рыбак на берегу небольшого озера, пытаясь сеть запутавшуюся из воды вытянуть. Подошел к нему Звездочет, поздоровался, да и помощь предложил. Рыбак от удивления слова сказать не смог, кивнул только в ответ. Скинул Звездочет плащ свой старый со звездами оземь и нырнул в ледяную утреннюю воду. А после, когда сеть и улов спасены были, разделил Звездочет с благодарным рыбаком трапезу его нехитрую, да горести и радости его простые, у костра рассказанные.

И с тех самых пор видели Звездочета то тут, то там в долине, людям он помогал, делился тем, что с собой у него было, выслушать и совет дельный дать мог. Поначалу удивлялись все крепко, косились недоверчиво. А потом привыкли, улыбаться ему стали и радоваться. Говорят, вскоре девушка ему приглянулась да взаимностью ответила, так и живут они где-то счастливо хозяйством и трудом своим.

…Старый пасечник замолчал и принялся выпускать колечки дыма из своей трубки. Мы сидели с ним на скамейке, на самом берегу ручья, который отделял его пасеку от нехитрого огорода и дремучего леса. Когда он начал рассказывать мне эту историю, солнце только перевалило за полдень, а сейчас оно уже гладило верхушки деревьев, прощаясь с ними до завтра.
- Постой. В этой истории не хватает одной важной части, ну той, где разговор Звездочета со звездами. Что так изменило его? О чем они говорили в ту ночь?
- Обычно я не рассказываю это никому. Но ты, путник, ищешь ответы, и это мне нравится.
Пасечник замолчал, взял с земли деревянную флягу и разлил в наши давно опустевшие кружки остатки медовухи. Медленно отхлебнул из своей, промокнул усы рукавом, затянулся и продолжил говорить:
- Сейчас уже сложно сказать, что было той ночью на вершине горы. То ли привиделось все от холода и голода, а может, и правда, само мироздание со мной говорило. Рассказал я тогда звездам, что спасли они меня в обрушившемся доме, в глаза мне смотрели и уснуть и замерзнуть не дали. Просил я звезды близкими мне стать, плохое и хорошее со мной разделять, дружбы и любви их просил. Выслушали они меня, молча, и даже поземка пропала, и ветерок спрятался. Отчаялся я уже ответа ждать, как вдруг светло стало как днем, болеть у меня все перестало, ни холода, ни голода не чувствовал. И голос услышал - он все собой заполнял. Говорил он, что люди простые меня спасли, отец да мать, и лесорубы прохожие. Говорил, что все, что я ищу, всегда гораздо ближе ко мне было в мире окружающем да у людей рядом, а я не замечал и к миражам стремился. И последнее, что сказал мне тогда голос - Будешь миражами жить, и жизнь твоя миражом станет, а жизнь жить начнешь реальную, настоящую - такой, как ты хочешь, она будет и ярче миража любого.

Снова замолчал пасечник, колечки пуская, закончилась история. А я осушил кружку свою большим глотком, да на берег другой посмотрел, где последний луч солнца на мгновение одно ярко зажег звезды на старом плаще звездочета, в который пугало огородное ряжено было.

13

Вечеринка на лестнице | Светлана Татаринова

Маленькая Адель снова услышала голоса. Она слышала их каждую ночь. Однажды она спросила у своего брата: «Гарри, тебе не кажется, что кто-то разговаривает на лестнице?» Но брат ответил, что всё это глупости, и Адель больше ни с кем не говорила об этих голосах.

Каждый раз Адель испытывала огромное желание выйти из комнаты и посмотреть, что же там происходит. Но под кроватью, как это обычно бывает, жил страшный монстр, и Адель при одном только воспоминании о нём быстро натягивала одеяло до самого носа.

Однажды в их с братом комнате осталась гувернантка. Она дежурила у постели больного брата и задремала, а лампа так и осталась гореть на столе. Адель решила, что сегодня — отличный вечер, чтобы познакомиться с подкроватным монстром, раз уж в комнате больше людей и горит свет.

Адель высунула из-под одеяла руку и медленно потянулась к краю кровати. Под кроватью что-то зашевелилось, но Адель вытянула палец и осторожно поднесла его к самому-самому краю. Из-под кровати показался кончик фиолетового щупальца и так же осторожно приблизился к пальцу Адель.

Адель очень хотела зажмуриться, но решила, что тогда она не увидит, что произойдёт дальше, и ещё немного вытянула палец вперёд. Фиолетовое щупальце тоже шевельнулось... и коснулось кончика пальца Адель. Адель не выдержала и всё-таки закрыла глаза, но ничего не произошло.

Когда Адель открыла один глаз, её палец всё ещё касался неподвижного щупальца. Оно было мягким и ни капельки не скользким.
— Выходи, — прошептала Адель подкроватному монстру. В ответ щупальце пошевелилось, но по-прежнему прикасалось к пальцу Адель.
Девочка убрала руку, натянула одеяло до самого носа и повторила:
— Выходи, я не буду тебя бояться.

Щупальце спряталось, под кроватью что-то зашевелилось, и наружу выползло нечто почти бесформенное, напоминающее одновременно прозрачную медузу и осьминога, выброшенного морем на берег. Прозрачные светло-фиолетовые щупальца раскинулись по комнате, и Адель подумала, что монстру, должно быть, очень неудобно и тесно под кроватью.

— Ты живёшь под моей кроватью? — спросила Адель.
— Нет, я прихожу сюда, только чтобы спать, — ответил подкроватный монстр, слегка покачав головой. Его голос раздавался у Адель прямо в голове, но она-то знала, что это голос монстра, потому что голоса своих собственных мыслей Адель помнила очень хорошо.

— Откуда ты приходишь? — Адель подумала, что это очень забавное совпадение: она тоже не живёт на кровати, а только ложится в неё спать.
— Оттуда. — Фиолетовое щупальце вытянулось к стене с окном.
— А я — оттуда, — показала Адель на противоположную стену, где была дверь.
— Ты всегда ночевала на этой кровати? — спросил монстр.
— Нет, я стала тут ночевать, когда выросла из маленькой люльки, — ответила Адель.
— Я тоже, — сказал монстр, — и когда вырасту ещё больше, я стану ночевать в другом месте.
— И я, — сказала Адель. — Как ты думаешь, почему я тебя боюсь?
— Не знаю, — ответил монстр. — Наверное, потому что я тоже тебя боюсь.
— А вдруг ты часть меня? Вдруг ты мой персональный монстр? — предположила Адель.
— А может, это ты — часть меня? Моё персональное двуногое? — засомневался монстр.
— А у тебя тоже есть голоса на лестнице? — спросила Адель.
— Нет, — сказал монстр, — а у тебя есть?
— Есть, — уверенно кивнула девочка, — значит, мой мир главнее, потому что в нём больше событий. Не хочешь составить мне компанию и прогуляться по ночному дому?
— Нет, — подкроватный монстр покачал головой и сразу уменьшился в размерах, — мне страшно.
— Тогда стереги мою постель, — распорядилась Адель и спрыгнула с кровати.

Приоткрыв дверь, Адель услышала громкий разговор и весёлый смех. Но свет в доме не горел. Адель спустилась по лестнице на один пролёт и почувствовала на щеке ветерок и лёгкий запах духов. На ступеньках стояла молодая женщина в красивом платье. Она смеялась и играла с веером.

Адель вежливо поздоровалась, женщина улыбнулась и кивнула ей в ответ.
— Ах, Альберт, посмотри, какой милый ребёнок! — услышала Адель откуда-то сбоку и заметила, что у другой стены стоят ещё двое — мужчина и женщина, — такие же нарядные, как и первая.
— И совсем нас не боится, — добавила та, с которой Адель поздоровалась первой.
— Ты нас видишь, дитя? — спросил мужчина, улыбнувшись.
— Вы немного прозрачные, — осторожно ответила Адель, — но я вижу вас хорошо.
— Почему маленькая девочка ходит по дому одна? — спросил мужчина.
— Потому что это мой дом, — сказала Адель.
— И тебе не страшно в темноте? — подхватила его спутница.
— Мадам, я только что приручила своего подкроватного монстра, так что мне не пристало бояться призраков.
— Какая интересная девочка, — промурлыкала первая дама и на минуту перестала играть с веером.

— Тогда, может быть, смелая девочка не откажется посетить наш бал? — спросил нарядный мужчина.
— Боюсь, я неподобающе выгляжу, — возразила Адель.
— Ну что ж, — мужчина и женщина поднялись и попрощались с Адель, — если ты всё же передумаешь, тебе это запомнится надолго. — И оба с лёгкими улыбками шагнули сквозь стену.
— К сожалению, я не умею ходить через стены, — Адель подняла глаза на первую даму. — Я ведь пока не умерла.
— Тебе не нужно умирать, чтобы попасть на бал, девочка, — улыбнулась дама, — тебя ведь пригласили. Лучше научись придумывать себе платья. — Тихий смех, лёгкое движение веера — и на глазах у Адель узкое голубое платье превратилось в пышное розовое.

Последняя собеседница сделала лёгкий реверанс и отправилась вслед за своими спутниками.

14

"Айви-дочь палача"

На берегу бескрайнего океана, в котором рыбы не меньше, чем комаров на мшистых отмелях болот, раскинулось графство Корнуолл, что в Старой славной Англии. Много удивительных историй и легенд ходит по всему белому свету об этом странном месте. Одни только байки о Корнуэльских огромных кошках чего стоят, но на то они и байки, чтобы их, передавали друг другу пьяные рыбаки в пивнушках, доставая из беззубых ртов замусоленные трубки и запивая крепким элем. Наша история будет о событиях, происходивших в Лонстонском замке, который нельзя было назвать ни роскошным не надежным, в отличие от замка Тинтажель, в котором, как известно, появился на свет Король Артур. Во времена, предшествующие восстанию корнцев, было смутно и не спокойно в каждой лачужке деревень графств. Всегда находились преступники и неугодные власти графства люди, но не всегда суд над ними был справедливым и гуманным.
Палач Кайд был достаточно молодым для своей жестокой профессии, но своё дело исполнял с особой пикантностью, присущей истинным садистам, что, впрочем, доставляло немало удовольствия господам, но и наводило немалый ужас на простое население. Он жил в подвальных помещения Лонстонского замка. На дверях его комнат висел огромный замок, не позволяющий любопытным служанкам заглянуть в его мрачные владения. Отсутствие окон и затхлый влажный воздух сделал кожу Кайда белой и блестящей, как пленка на молодом сыре, а его грузное рыхлое тело вызывало отвращение даже у старых, видавших много, дам. Под его бесцветными водянистыми глазами глубоко залегли сероватые тени, придававшие болезненный вид этому молодому человеку. Жены у палача Кайда никогда и не было, да и какая же за него пойдёт? С таким и поговорить боязно, не то что предаться страстным ласкам. Много раз, конюхи, тискавшие молоденьких служанок замка в амбарах и за конюшней, натыкались на жадный горящий взгляд палача, бессовестно наблюдавшего за происходящим распутством. Стараясь увести свою пассию в другое место, они говорили, что от такого взгляда не что мурашки по спине, а напрочь все мужское желание отпадало.
Однажды, когда слуги обедали за летним столом под лозами старого виноградника, Кайди привел к столу совсем юную девушку, лет шестнадцати. Она была скромно одета, а её светлые волосы – убраны под замусоленный чепец. Внешне девушка оказалась некрасивой, а её движения были неловкие, угловатые и вся она напоминала затравленного кролика из Корнуэльских лесов. Кайди хрюкнул о том, что это его жена Джин, и попросил найти ей работу на кухне. Старая повариха Присцилла молча поставила перед Джин тарелку с похлебкой, отломила пол лепёшки и сообщила, что девушка будет отвечать за сбор яиц в Лонстонском замке.Одобрительно кивнув, Кайди принялся за еду.
Что он делал ночами с бедняжкой, не знал никто, по пол ночи из подвалов доносились крики и стоны Джин, а к утру девушка выходила на работу с измучанным видом, не выспавшаяся, пугающаяся от каждого звука. Зато у Кайди было великолепное настроение, он частенько после завтрака, сложив толстые пальцы на свой необъятный живот, дремал под лучами утреннего солнца. Не мудрено, что спустя некоторое время, Джин понесла, хотя ночные крики и стоны на этом не прекратились. Теперь, перед утренним завтраком, Кайди вышвыривал девушку из подвала, пиная вслед кадку с рвотными массами и заставлял мыть каменный пол, прежде, чем она сядет за стол. Всем было жаль бедняжку, но спорить с палачом –не самое благородное занятие. Его жестокие казни оставались надолго в памяти людей яркими тошнотворными образами. После повешенья, он любил стянуть за ноги жертву и додушить её сам, а если дело доходило до пыток, то ему в этом не было равных! Кайди не боялся прогневить всевышнего, он смеялся и говорил о том, что вся его работа –Господу в угоду. Когда Джин пришло время рожать, Кайди заявил всем, что он сам примет роды, растягивая свой рот в мерзкой улыбке. Как не уговаривали его повитухи, пустить их к девушке, он только рявкал в ответ.
Холодным апрельским вечером, палач велел принести тёплой воды к порогу и побольше чистых тряпок. Он был явно навеселе. Его глаза горели странным возбуждением, а изо рта воняло алкоголем. Старый священник Нирт сложил руки в молитве за душу Джин, он знал, что этой ночью она покинет измучанное тело и вознесется в чистые приветливые чертоги Господни.
Вопреки ожиданиям, криков не было, но к утру, Кайди вынес ведра с кровавой водой и сжег кровавые тряпки. Все облегчённо вздохнули, понимая, что Джин осталась жива и роды прошли успешно. Палач всем заявлял, что мать ещё очень слаба и ей пока не стоит выходить на улицу и забирал подносы с едой к себе в подвал, но через пару недель он заявил, что Джин мертва и тело нужно похоронить. Судя по очертаниям под платьем умершей, не трудно было догадаться, что живот Джин был вспорот, наверное даже еще во время родов и страшно представить, что пришлось вытерпеть ей в последние дни своей жизни. Зато мы увидели Айви –крохотную малышку, которую Кайди бережно носил в своих потных лапищах, сюсюкаясь и строя смешные рожицы. Он сам растил девочку, не подпуская к ней ни служанок, ни кухарок. Нередко малышка оказывалась на работе у своего папочки. И, к ужасу, собравшихся поглядеть на казнь людей, добавлялся жуткий вид маленькой очаровательной девочки, которая подползала к откатившейся голове и засовывала пухленькие розовые ручонки в рваную шею, вымазываясь в кровь и заливаясь восторженным детским смехом. Когда девочке исполнилось семь лет, стало понятно, что эта малышка с ангельским личиком и светлыми кудряшками, как у своей матери, обладает поистине дурным и жестоким характером. Кайди безумно любил дочь, потакая всем её просьбам и шалостям. Он подарил ей изящный тонкий нож, чтобы она могла забавляться с дворовыми кошками, отсекая им кончики их веселых хвостов, объясняя, что слишком много этих вонючих, вечно голодных тварей стало путаться под ногами. Он счастливо улыбался, когда Айви ставила ловушку на птиц и вспарывала трепещущие тушки, доставая маленькие горячие сердечки. Айви говорила, что она очень любит сердечки, и ей любопытно посмотреть на сердца всех животных, птиц и даже рыб, что встретятся. Однажды, Кайди не вышел к завтраку, не вышла к завтраку и Айви. Виночерпий долго колотил в старую подвальную дверь, но без ответно. К обеду дверь было решено выломать. Все любопытной толпой ввалились в подвал палача Кайди и нашли лишь его вспоротый труп, у которого сидела семилетняя Айви, с любопытством рассматривая свежедобытые внутренности. От этого жуткого зрелища никто не мог отвести взгляд, а дочь палача, оторвавшись от своего занятия, посмотрела на них и произнесла с искренним восторгом: «Сердечко моего любящего отца – самое красивое из всех сердечек, которые я видела!»
Алина Сысоева

15

Bruja
Грусненько :rain:, но лишний раз потверждает выражение, что посеешь, то и пожнешь...

Перегибая палку, помни,
Не ты придумал бумеранг.
А у него свои законы,
И нипочём ни трон, ни ранг…

Отредактировано Йожик (2019-10-04 12:44:00)

16

12870,190 написал(а):

Перегибая палку, помни,
Не ты придумал бумеранг.
А у него свои законы,
И нипочём ни трон, ни ранг…


Просто до кого-то бумеранг ещё пока (!!!) не долетел ... и все дела ... и фся любофф ...

17

В избушке Бабы-Яги: Грустный, толстый, но решительно настроенный

— Скажи мне, дорогая моя бабушка, — промурлыкал Баюн, развалившись на печи, — я толстый?

— Спрашиваешь! — усмехнулась Баба-Яга. — Очень толстый!

Баюн медленно перевернулся, сверля Ягу взглядом. Взяв подушку, он осторожно спустился вниз, положил подушку на пол и забрался обратно на печь. После чего встал на край, демонстративно схватился за сердце и рухнул вниз, упав на подушку.

— И что это было?

— На пол больно падать, — ответил Баюн, не поднимая головы. — А так очень даже ничего.

— Можно было вообще не падать.

— А как бы ты тогда узнала, что я крайне оскорблён твоими словами?

— А чего ты ожидал? — удивилась Яга. — Что, мне тебя обмануть нужно было? Ты спросил, я честно ответила.

— Некоторые вопросы задаются не для того, чтобы узнать правду, — вздохнул Баюн. — Вот если бы ты меня спросила, толстая ли ты, я бы сказал, что нет.

— Само собой, я ведь не толстая.

— Ну тогда если бы ты спросила, худая ли ты, я бы сказал, что нет.

— А за это я тебе уши с задними лапами местами поменяю.

— Начинается! — закатил глаза Баюн. — Чуть что, сразу угрожать магическим вмешательством в строение моего туловища. Стыдно, бабушка! Дай-ка мне лучше сметанки, нервы успокоить.

— От сметаны толстеют, — напомнила Яга.

— А мне уже терять нечего, сама сказала. Кто утром приходил?

— Мужик местный. Дочь приводил, захворала.

Яга положила ложку сметаны в миску и поставила её рядом с котом.

— А чем захворала?

— Какой-то иноземной хворью. Каждый свой завтрак, обед и ужин бежала соседям показывать.

— Это ещё зачем? Похвастаться?

— Нет, просто искренне считала, что им это интересно.

Баюн лизнул сметану и тяжело вздохнул.

— Ты чего не ешь? — спросила Яга. — Заболел?

— Слова твои в голове засели, — ответил Баюн. — Не хочу быть толстым! А от сметаны толстеют.

Яга пожала плечами и потянулась к миске. Баюн прикрыл её лапой.

— Я не сказал, что не буду есть, — уточнил он. — Просто грущу.

— Чего грустить-то? Не хочешь быть толстым — не будь, хочешь — будь. А все вот эти грусти ты брось, нечего тут бесполезными страданиями заниматься. Жалеть я тебя всё равно не стану.

— Это ещё почему?

— А за что тебя жалеть? Ты своим собственным ртом это с собой сделал, тебя никто не заставлял.

— И что ты предлагаешь?

— Я? — удивилась Яга. — Это исключительно твой выбор, каким быть. Можешь толстеть дальше, я тебе слова против не скажу. Можешь худеть — бегай побольше, ешь поменьше.

— Это долго, — проворчал Баюн, — и тяжело. А ты можешь сварить какое-нибудь зелье, чтобы я сразу стал худым?

— Чтоб ты по-новому отъедаться начал? Ну уж нет! Если ты сам через это не пройдёшь, то не поймёшь, как это тяжело. А если не поймёшь, то не будешь ценить весь тот путь, что придётся пройти и снова потолстеешь.

Баюн поводил ушами и решительно отодвинул от себя миску со сметаной.

— Так тому и быть! — заявил он. — Сам наел, сам избавлюсь!

Поднявшись с подушки, Баюн сделал несколько шагов и лёг.

— И что это такое? — возмутилась Яга, — Ты чего развалился-то?

— Это оказалось сложнее, чем я думал, — пробормотал он, — Но начало положено, теперь нужно подкрепиться, чтобы продолжить мой сложный путь. Бабушка, подвинь миску, а?

© Роман Седов

18

«Ты так располнела, что я тебя еле узнала» - говорит подруга, с которой я не виделась сто лет. А я улыбаюсь в ответ на эти пошлые слова, а про себя говорю: «Ну, здравствуй, старость».

-Здравствуй – отвечает она, смущенно улыбаясь.

-Ты одна?

Она вопросительно смотрит в ответ.

-Если ты старость, то где мудрость? Я слышала, вы ходите вместе.

- Да мы едва знакомы. Это все слухи. Я мудрость вижу редко. Чаще я прихожу, а её до самого конца может не быть.

- А опыт и душевный покой? Они где?

-Прости, но чаще всего в моей компании иные спутники: проблемы с памятью, подагра, лишний вес, повышенное давление, нервное истощение, ночные страхи, желание рыться в воспоминаниях, брюзжать, критиковать времена и нравы...

Наступает молчание.
- А где я буду жить? - спрашивает Старость.

- А где ты обычно живешь?

- Я живу где придется, но предпочитаю фотоальбомы, старые вещи, коробочки с лекарствами, пустые флаконы от духов. Впрочем я не привередлива. Могу ночевать в костях, больных ревматизмом или в глазной катаракте. Ты меня где поселишь?

- Это бред какой-то. А где твои вещи? У тебя ни сумки, ни чемодана.

-В них нет нужды. Я живу без вещей. Понимаешь, мои вещи - это люди. Мне приходится изнашивать их самих, а не ботинки или перчатки.

- Изнашивать.. И меня?

- Пришло твое время. Ты удивлена?

- Ну, не то чтобы удивлена... Теоретически я давно была готова. Я думала об этом. Ну чтоб вот так.. Вдруг...Слушай! А ты не могла бы...

Чтобы меня понять Старости не нужно было дослушивать.

- Я могла бы. Ты можешь отсрочить мой приход на время диетами и спортзалами. Ты можешь удержать меня на расстоянии разными хитростями. Но это будет временная победа. Окончательная победа будет за мной... И за моей старшей подругой...

На этих словах начинаю креститься. Старость тоже креститься.

- Молиться надо, - говорит Старость. - И когда вслед за мной придет та, чей приход я извещаю, нужно будет молиться. Люди порой об этом забывают.

Старость сначала медленно, а потом живее рассказывать какие странные настали времена.

- Меня заставляют красить губы и завивать волосы, танцевать и интересоваться политикой. Я перестала узнавать себя в зеркале с тех пор, как появилась пластическая хирургия. Не знаю стала я красивее, но поглупела точно. Я уже перезабыла добрую половину сказок, боюсь скоро разучусь разговаривать с маленькими детьми.

Мне стало жаль Старость. Никому не нравится, если от него все шарахаются и бегут. Старости хотелось бы, чтобы её встречали с радостной улыбкой.

Искра взаимной симпатии сверкнула между нами. Старость вздохнула:

- Ты извини за вторжение. Я пока пойду. Но буду приходить время от времени. Ты когда забудешь что-то или не сможешь нитку в иголку вдеть, знай - это я рядышком хожу. На глаза лезть не буду, ты мне нравишься.

Уходя, обернулась и сказала:

- Ты только не бойся. И не нервничай. Я ведь не первый год рядом с тобой хожу. Просто время пришло открыться. Все идет свой чередом..

19

http://sh.uploads.ru/t/jRbJI.jpg

20

Современная притча  ПОЛНАЯ БАНКА

http://sg.uploads.ru/t/hOxls.jpg

Профессор философии, стоя перед своей аудиторией, взял пятилитровую стеклянную банку и наполнил её камнями, каждый не менее трёх сантиметров в диаметре.

В конце спросил студентов, полна ли банка?

Ответили: да, полна.

Тогда он открыл банку горошка и высыпал её содержимое в большую банку, немного потряс её. Горошек занял свободное место между камнями. Ещё раз профессор спросил студентов, полна ли банка?

Ответили: да, полна.

Тогда он взял коробку, наполненную песком, и насыпал его в банку. Естественно, песок занял полностью существующее свободное место и всё закрыл.

Ещё раз профессор спросил студентов, полна ли банка? Ответили: да, и на этот раз однозначно, она полна.

Тогда из-под стола он достал кружку с в одой и вылил её в банку до последней капли, размачивая песок.

Студенты смеялись.

— А сейчас я хочу, чтобы вы поняли, что банка — это ваша жизнь. Камни — это важнейшие вещи вашей жизни: семья, здоровье, друзья, свои дети — всё то, что необходимо, чтобы ваша жизнь всё-таки оставалась полной даже в случае, если всё остальное потеряется. Горошек — это вещи, которые лично для вас стали важными: работа, дом, автомобиль. Песок — это всё остальное, мелочи.

Если сначала наполнить банку песком, не останется места, где могли бы разместиться горошек и камни. И также в вашей жизни, если тратить всё время и всю энергию на мелочи, не остаётся места для важнейших вещей. Занимайтесь тем, что вам приносит счастье: играйте с вашими детьми, уделяйте время супругам, встречайтесь с друзьями. Всегда будет ещё время, чтобы поработать, заняться уборкой дома, починить и помыть автомобиль. Занимайтесь, прежде всего, камнями, то есть самыми важными вещами в жизни; определите ваши приоритеты: остальное — это только песок.

Тогда студентка подняла руку и спросила профессора, какое значение имеет вода?

Профессор улыбнулся.

— Я рад, что вы спросили меня об этом. Я это сделал просто, чтобы доказать вам, что, как бы ни была ваша жизнь занята, всегда есть немного места для праздного безделья. (с)

21

СКАЗКА О ЗВЕРЬКЕ ПО ИМЕНИ РЕВНОСТЬ

http://sg.uploads.ru/t/s4ofY.jpg

Этот зверек появился на земле тысячи лет назад. Как только первобытный мужчина увидел первобытную женщину и понял, что именно она будет хранить его костер и растить его детей. Но вот незадача! То же самое подумал и другой первобытный мужчина. В тот же миг прямо из воздуха возник этот пушистый, похожий на енота зверек, и прильнул к ноге первого первобытного мужчины. А мужчина, не долго думая, (потому что думать они тогда еще не умели) подошел ко второму первобытному мужчине и опустил ему на голову дубину, с которой обычно ходил на мамонта.
История умалчивает, куда делась первобытная женщина. А вот зверек прижился в пещере мужчины и молниеносно размножился, рассовав свое потомство по другим пещерам.

С тех пор этот зверек повсюду сопровождает человечество. Он живет в каждом доме и зовет хозяином то одного, то другого члена семьи.
Ест он много и жадно. Ест зависть и закусывает страхом одиночества. Лакает из блюдечка комплекс неполноценности и громко сопит при виде тарелки горячего дымящегося гнева.
Ну и рацион для зверя, скажете вы. Так и зверь не прост.
Вон, какие полоски на хвосте отрастил! По количеству побед, стало быть.
Жить разные виды зверюшек предпочитают в тепле и темноте. Любимое место в доме – спальня и кухня. Хотя некоторые любят укладываться на компьютер, благополучно пропуская мимо все его излучения, или же сворачиваться колечком вокруг телефонов.
А какие они азартные и игрулистые, эти зверьки! Обязательно идут с хозяином в казино, бар, сауну... Да что там! Везде за ним бегают как цыплята за несушкой.

– Это кто тут вставать не хочет? – ворковала супруга Мельникова, изощренно щекоча его за пятки. Пятки дергались, пытались спрятаться под одеяло, но никак не желали опускаться на пол.
И тут енотоподобный зверек высунул из-под одеяла любопытный нос. Кроме того, он проголодался.
Именно в этот момент супруга Мельникова обнаружила ЭТО. Что именно это, она в последствии и сама не могла объяснить. Но в тот момент она заорала не своим голосом, срывающимся то на бас, то на визг:
– А ну, вставай!
Мельников вскочил по стойке смирно, не открывая глаз. Но тут до него дошло, что это всего лишь жена и он завалился обратно спать. А зверь облизнул мордочку.

С тех пор ни о чем не подозревающая супруга Мельникова постоянно подкармливала полосатую зверюгу.
Прошло немного времени и квартиру Мельниковых оглашает радостный клич индейцев амиями. Почему амиями? Потому что они именно так и кричат!
Это маленькая дочь семейства Мельниковых прыгала по комнате, оседлав пылесос.
Дети очень чувствительны к разным чудесам. Недаром же к ним и только к ним прилетает Питер Пэн.
Вот и эта маленькая девочка прекрасно видела отъевшегося зверька, шаркающего за мамой по паркету.
Сначала она пыталась с ним поиграть, но зверь задрал полосатый хвост и прошел мимо. Мала, мол, еще.
Девочке не понравился такой оборот событий, и она стала следить за зазнавшимся животным.
Вскоре она заметила, что стоит еноту вспрыгнуть к маме на колени или просто потрется о ноги, как они с папой тут же ссорятся и мама убегает плакать в ванную.
– Ты плохой. – Обвинила зверька девочка. Зверь пожал плечами, дернул хвостом и гордо удалился.

Тогда девочка решила выгнать енота из дома, и объявила на него охоту.
Но зверь, как будто заговоренный, обходил все ее хитроумные ловушки.
И тогда девочка обратилась за советом к большому плюшевому медведю, жившему в углу ее кровати.
– Выход есть. – Глубокомысленно сказал медведь. – И очень простой. Когда в следующий раз мама придет домой, а животное будет тащиться сзади, закрой дверь перед его носом и скажи «гулять!»

Девочка так и сделала. Дождавшись, когда объевшийся енот окажется в подъезде, а мама в квартире, быстренько захлопнула дверь.
– Что ты, милая? – спросила мама.
– Комарики! – невинным голоском сказала девочка. А потом свирепым шепотом добавила: – Гулять, дружочек! В сад!

Енот, выгнанный из квартиры попытался прижиться в подъезде, питаясь проходящими людьми. Но у тех были свои звери, а у зверей острые зубы. Так что в скором времени зверь отправился в сад, зализывать потрепанную шкурку.

22

Про кота | Александра Власова

Коту не понравилась Лидия.
Имя само приторное, липкое. И сама она такая же. Так и жмётся к человеку (его человеку!!!), так и льнёт. Вся прилизанная и пахнет гадко, цветочками. Много и глупо улыбается. Кот был стар и много повидал на своём веку. Кот таких не любил.

Лиде не понравился кот. Он ободранный, точно блохастый. На улице, поди, гуляет, а потом всю грязь тянет в квартиру. А это что у него? Шрам? Так он ещё и дерётся?!

— Милый котик, — робко улыбнулась девушка.

«А ты совсем не милая», — ясно дал понять котик, демонстративно повернувшись к ней попой.

— Как хорошо, что вы поладили, — обрадовался хозяин. — А то он у меня Вику, соседку из третьего подъезда, когда за солью забегала, искусал. В руку вцепился, еле отодрали. А в тебя не вцепился. Нравишься.

— Правда? — растерянно пролепетала Лида. — Да, милый котик, очень милый, — всё повторяла она.

Котик тем временем принялся умывать косматую морду да искоса поглядывать на гостью. «Ничего. Твой черёд ещё наступит. Мы этих Маш, Вик и Лид кусали-кусали, кусали-кусали».

Лидия ойкнула и побежала на кухню. Правильно, женщина, там тебе самое место. Кот проводил её подозрительным взглядом, а затем сам неспешно пошёл следом. Надо проследить: может быть, она колбасу кошачью воровать пошла, – и проверить, закрыла ли окно, перед тем, как уйдёт. Окно — дело ответственное. Он всяким женщинам не доверяет!

***

Как это «она будет жить с нами»?

Женщине не место в мужском убежище! А как же их ночные пения под гитару с кошачьим подвыванием? А как теперь играть в футбол пустой банкой из-под пива?

Кот проорал это Человеку прямо в лицо. Но тот лишь погладил его по ободранной морде:

— Что, котяра, тоже соскучился по настоящему теплу? Вон как радуешься, наконец-то у нас будет семья!

А мы что, не семья?! Кота аж подбросило. Но Человек снова ничего не понял. Засмеялся: «От радости прыгаешь». Он вообще с тех пор, как с этой Лидочкой связался, бестолковым стал. Зато всё время улыбается (от неё заразился) да глаза дурацким блеском горят. Валерьянкой она его опаивает, что ли?

Ну ничего, Свет, Насть и Лид у него было много, а кот — на все времена один. Посмотрим ещё, кто кого!

***

Что? Не смотрите на него так, она первая объявила войну!

Сразу, как Человек ушёл, она подло заманила его в ванную куриной котлетой. Потом напала и, пока кот не опомнился от шока, засунула в таз, наполненный водой, начала тереть чем-то склизким и вонючим (она называла орудие пыток странным словом «мыло»). Сопровождала Лида этот жуткий ритуал адской песенкой: «Любят коти умываться больше, чем с утра кусаться», — подрывающей основы кошачьего бытия!

Конечно, он сопротивлялся, кто знает, может, она его вообще утопить удумала! Ну, подумаешь, немного разодрал кофту. Он в целях самообороны.

А в новых сапогах, так это — страшная месть. Слышишь, хозяин. Месть. Она первая начала!

— Эх, Васька-Васька! — покачал Хозяин головой. — Так с девушками нельзя! Не получишь ты мою сосиску.

— Котик, я хотела как лучше. Чтобы ты стал хорошеньким, чистеньким, — оправдывалась Лидочка. И окно забыла закрыть, как он и думал. Одни беды от этих баб!

***

Люди сошли с ума! Они начали бегать туда-сюда по квартире. Смеялись, пели песни, ели что-то жутко вкусное и плясали так, что у него заложило уши. Лида надела белое платье с длинным шуршащим шлейфом. На который кот тут же начал охоту. Но Лида почему-то не заругалась, а начала тихонько играть с ним шлейфом под столом. Он так разыгрался, что на секунду забыл о шёпотке, что раздавался со стороны окна.

— Котик, только когти не выпускай, — вдруг хихикнула Лида. И как взятку за невыпущенные когти протянула его любимую куриную котлету.

Одна лишь Вика из третьего подъезда была мрачнее тучи (и мрачнее призрака, что время от времени мелькал в их окнах). Ходила, кусала наманикюренные ногти, а один раз на этот шлейф наступила. Совершенно специально, Кот сам видел!

— Ну что, Васька, рад ты новой хозяйке? — спросила она у Кота.

— Хозяин у меня всегда один, — прошипел Кот, — А Лида так, котлетодоставщик!

И, чтобы это уложилось доходчивее, тихонько куснул. Вика взвизгнула и побежала жаловаться Хозяину. «А Лида вот никогда не жаловалась. Даже когда я испортил её сапоги, — подумал Кот, дожёвывая котлету. — Это Хозяин сам обнаружил. Может быть, она не такая уж и плохая? Ради котлет потерпеть можно».

Вкусно!

***

Кот быстро смекнул, что с Лидой жить удобнее. Хоть играть в футбол банкой из-под пива больше не дают, куриные котлеты поставляются ему в миску стабильно. Но Кот всё равно ей на всякий случай расслабляться не давал, держал в строгости. Периодически припугивал то шипением, то рычанием. Лидочка ойкала и убегала на кухню. А закрывать на ночь окна он её приучил.

Ещё у неё можно было заимствовать много прикольных игрушек. Она называла их «тушь» и «помада», Кот воровал их со стола и гонял по всей квартире. Лида смешно ругалась и бегала за ним, но догнать не могла. Регулярно стелились новые уютные подстилки. (Правда, после того, как он на них спал, Лида почему-то кричала: «Котя! Я же только их постелила, чтобы погладить! Опять ты испортил!» — но у Кота всегда был аргумент: «Не испортил, а украсил ценным мехом». Лида всё равно бегала вокруг него, смешно размахивая тоненькими ручками.)

Хозяин стал задумчивым. Кот застал его за тем, что он играет на гитаре не их любимую песню: «Ничего на свете лучше не-е-ту, чем бродить с котом на кухню эту!» — а странную мелодию: «Ложкой снег мешая, ночь плывёт большая», — и загадочно улыбается.

Кота это насторожило, он не понял, кто мешает ложкой какой снег. Поэтому пошёл уточнить у попугая Гриши с первого этажа. У него хозяйка напевала такую песенку, и Коту было нужно узнать, чем всё это грозит.

***

«Ребёнок — это человеческий котёнок», — объяснили Коту во дворе. Что такое человеческий котёнок, Кот знал не понаслышке. Поэтому стал готовиться. Изучать баюнное ремесло. Это только кажется, что детей котам укладывать так легко. Слушал наставления других котов-воспитателей. «Ты, главное, — нервно мяукала старая рыжая кошка, — кусай его, когда он вместо того, чтобы уроки учить, убегает играть в солдатиков». «Или когда прыгает с разбегу на диван. Это только котам можно», — перебивал её молоденький, но очень мудрый кот. «Сперва я научу его воровать для меня сосиски», — решил Кот.

«Если, конечно, тот, кто сторожит ночью у окна, не выманит меня раньше», — пришло ему в голову. На секунду даже кончик хвоста похолодел.

Хозяин принёс откуда-то маленькую кроватку. Кот думал, для него, уж очень хорошо она ему подошла. Но Хозяин на него шикнул: видимо, всё-таки не для кота, а для того самого котёнка.

Только Лидуся какая-то странная. Вроде улыбается как обычно, а глаза грустные. Надо на всякий случай её искусать.

***

Снова плачет.

— Что случилось? — спросил Кот на понятном кошачьем. Что случилось, и так ясно. Она снова ездила к людям-которые-носят-белые-шкуры, ему про них попугай Гриша рассказал. После таких походов Лида лежала на кровати и долго не могла встать, глядела в потолок. И плакала, плакала, плакала.

— Лидусь, что с тобой? — замаячил в дверях силуэт Хозяина.
— Ничего, милый, всё прекрасно, — и улыбнулась новой ненастоящей улыбкой.

(Настоящую улыбку она потеряла совсем недавно, когда к ним заходила эта противная человечиха Вика. Они сначала что-то пили, смеялись, а потом Вика, которую он давным-давно изодрал за то, что повадилась забегать к Хозяину за солью, шепнула Лидии, Кот сам слышал:
— Не расстраивайся. Материнство не для всех. Бог даёт детей лишь достойным.
Лида уронила поднос с пирожными. Сразу бросилась их поднимать. А когда поднялась, улыбка у неё была уже не Лидина, не настоящая. Настоящую, видимо, выронила, да так и не нашла.)

— Ну, прекрасно — так прекрасно. Ты это… всё равно самая лучшая, — неуклюже лепетал Хозяин. Лида продолжала не по-настоящему улыбаться.

— Ну ладно. Ничего — так ничего, — пробормотал он и скрылся в прихожей.

Ну вот! Человеческие утешения не помогают. Значит, настало время кошачьих?

***

— Подумаешь, не будет у тебя котят. Человеческие котята вообще — существа странные, — объяснял Кот. — Могут и камнем заехать. И консервную банку на хвост нацепить. Хотя один человеческий котёнок был совсем другим. Он взял меня на руки и принёс домой. Правда, я тогда ещё не знал, что это мой дом.

Хотя зачем он это рассказывает? Лида не слушает. Сжалась. Надо как-то её растормошить. Добро пожаловать, стрессотерапия! Хей! Видишь, я деру обои. Смотри, какой я плохой! А вот сейчас — сейчас я гоняю твою помаду по всей квартире!

Но девушка почему-то не бежит за ним. Не кричит. Только посмотрит и скажет:
— Хватит, Вась. Вот только твоих закидонов мне не хватает.

И сразу как-то и помаду катать, и тушь воровать, и драть стены расхотелось. Утешениями тут не поможешь. Ей нужно сегодня Чудо. Извините, он не фокусник. Плата за кошачью магию слишком велика. У него жизнь осталась всего одна. Да прикройте уже окна!

***

Дождь хлестал. Кот не боялся грозы, когда был в доме. Суставы неприятно ныли. «На улице сейчас холодно. А я был бы там, не сотвори хозяин Чуда для меня», — думал он.

Грозный дух в виде гигантской мстительной мыши маячил за окном. Ухмыляясь и маня кота за собой. «Не у-уйдёшь. Ты должен был сгинуть на ули-и-иц-це-е-е е-ещ-щ-щё-ё десять лет наз-з-за-ад», — шипел он, скалясь и маня Кота за собой.

— Наверное, из-за тебя коты веками мстят всем мышам, — огрызнулся Кот, понимая, что в этот раз и правда не уйдёт. Шёпот становился почти невыносимым. Смерть охотилась за ним последние пять лет. «Что ж, сотворю и я чудо напоследок», — решил он, собирая последнее целительное тепло.

***

Опять этот противный Кот? Лида проснулась от жара на животе. И так жарища, плюс тридцать градусов. Ещё этот сидит на животе, тарахтит, как батарея, и не мигая смотрит жёлтыми глазищами. Кот невзлюбил её с самого начала, в сапоги гадил, кофты драл, а теперь ещё и спать не даёт!

— А ну кыш. Иди отсюда, — слабо попросила она.

Ноль реакции. Лохматое чёрное чудище облюбовало её живот в качестве подушки и cпрыгивать не собиралось. «Странно, — подумала девушка, не замечая, что на его шерсти прибавилось седых волос. — Васька никогда не приходил ко мне раньше, а в последнее время зачастил. Как будто высиживает что-то».

Высиживал.

***

Коту не нравилась Лидия. Лидии не нравился кот.

Кот ушёл за три дня до того, как дом огласился детским криком. Его не нашли ни во дворе, ни в парке. Ни даже по объявлениям на остановке.

— Хороший был котяра. Друг, — вздыхал Хозяин. — Ну ничего, наша девочка подрастёт — мы ей тоже Кота заведём.

— Конечно, — кивала Лида, не отводя счастливого взгляда от дочки.

Она так мужу и не призналась, что каждый раз, когда она баюкает малышку, ей почему-то вспоминаются жёлтые кошачьи глаза.

23

Bruja
http://sg.uploads.ru/t/5u8rU.gif

24

Не сказка, но классно же)

А в деревне, знаете ли, хорошо. Вот прям хорошо. Приехал – тебя СРАЗУ встретил кот. Настоящий, деревенский кот. Да, с яйцами. Не те бздливые городские кастрированные и пастеризованные котики, которые от хлопка дверью машины ломятся на другой край города. Этого кота ты можешь погладить. Ну, он встретил и мяукнул. А что муяакать, у меня жрать нечего, сейчас сам пойду в магазин. Между прочим, в один из трех магазинов. За творогом. За шикарным творогом и яичками, между прочим все «нашинское».
- Здрасьте, тётя Ира.
- Здрасьте, тетя Лена.
Тетя Ира и тетя Лена знают меня все мои сраные 26 лет.
В отпуск, говорю вот, приехал. Молодец, молодец, какой большой стал.
Дядя Саша пошёл вот свиней кормить, уже несколько поддатенький, оттого и бодрее.
-о, Петро на побывку приехал! Че отощал? Или потолстел, **Я не умею культурно излагать свои мысли** тебя разбери, какой здоровый стал. Пойдем, на руках поборемся, а лучше, поди, мне машину толкни!
Хе-хе.

И пошел дальше в гараж. А я в магазин.
-Здрасьте
-Здрасьте.
-Драсти
-Здравствуйте.
- Здрст
-Здрасьте
Когда идешь по деревне, надо здороваться со ВСЕМИ. Даже если ты не знаешь эту бабку, даже если гусь этой бабки в детстве тебя пугал до усёру. Здоровайся. Пьяный, драный дед на велосипеде?
-Здрст.
Какая-то тётка, дочка которой училась с тобой в седьмом классе, пока не уехал в город?
- Здрасьте
Продавщица тётя Галя?
- ЗДРАВСТВУЙТЕ!
Не то, что бы ты очень вежливый и желаешь всем здоровья и приятного дня, не совсем. Просто если ты идешь и не здороваешься – значит, ты не местный. Не то, что бы это плохо или хорошо, но я-то местный! Все должны знать. Здрасьте-здрасьте-здрасьте.
Молоко, яйца, творог. 147 рублей. А, кстати! Да! Колбасы грамм сто! Кот же. Встретил меня, ну.
Иду назад. Кот сидит у машины, на тебе, кот, колбасы. Кот воспринял это тривиально. Он хоть и деревенский, но намного более сдержан и воспитан, нежели городские котики. Но от машину все же отойди, хотя небось пометил уже.
Кстати, о машинах. В деревне вот абсолютно все равно, какой у тебя автомобиль. У него должно быть ДВЕ функции:
1) Привезти
2) Отвезти
Все. Главное, что бы бабушка была довольна и помещалась с рассадой, ведром яблок и покупками. Гелентваген? Хорошо. Копейка? Хорошо. В кредит? За наличку? ЭТО ЖЕ МАШИНА, вообще насрать, катайся и радуйся. Поэтому, даже вполне обеспеченные люди ездят на «Жигулях» просто из логики «машина – средство передвижения». И это логично.
Так же, как и одежда. Она должна быть функциональна. Можешь ходить в калошах, можешь в "нью бэлленсах".Потому что вдруг репейник. Или лужа. Или нет. Главное, что бы чисто и опрятно, остальное - не суть, когда идешь по деревне.
Два паренька идут, перед ними лужа. Можно обойти, но лучше же проверить, насколько она глубока. Молодцы пацаны, не подкачали, правильное детство, да и лужа всего лишь по колено, по их, детское колено. Родители, видать, так же грамотные, потому что пацаны были одеты во все простенькое и быстро стирающееся. Диалог, после проверки лужи был следующий:
- Пошли репейник собирать и в собак кидать?
- Пошли!!
Грамотно, времени зря не теряют.

Закрыл машину, пришел домой, лег.
И тишина…
Слушаю только шум в своей глупой, бестолковой головушке, которая совершенно напрасно вмещала в себя винегрет мыслей и страхов. И то, что занимало меня в городе и казалось крайне важным, обретя тишину и порядок, оказалось настолько ничтожно мелочным, что даже странно, что я обращал на это внимание.

Тишину прервал в прямом смысле этого слова ПЕТУХ. Не абстрактный и вероятный человек-п***рас, а петух. Значит, пора делами заняться, но парадокс в том, что при этом никуда торопиться не надо. Вот воистину, времени в деревне больше. Все в шаговой доступности. Поэтому и обед два часа и времени полно и на вечер никаких планов. В сад к бабушке, в райцентр по делам, с машиной повозиться – все успел до темноты. Интернет убогий, телевизор не показывает. Хочешь – делами займись, хочешь – напейся, хочешь… да какая разница. Главное знай - здоровайся, ты же местный.

Хорошо в деревне. Хорошо.
Автор Пётр Петрович

25

Блииин, Bruja тАААк захотелось к МАМЕ!!! http://goo.kiev.ua/s/mihail/27.jpg

26

Я знала Юлю совсем молодой девушкой. Она всегда была серьезной. Училась на инженера, потом работала. Ходила с друзьями в походы, в том числе дальние и довольно тяжелые.

Говорила так:
— Катерина, понимаете, я люблю природу.

Я невольно улыбалась. Она на улыбку не отвечала, уточняла:
— Любовь — действенное чувство. Да, в лесу я соблюдаю все правила пожарной и прочей безопасности, сжигаю, закапываю то, что может быстро разложиться, увожу трудно разлагаемый мусор с собой, вырастила сколько-то деревьев. И все же мне кажется, что этого мало.

— Юля, — говорила я, — природоохранных радикалов — пруд пруди. Сейчас в цивилизованных странах это модно. Вместо баррикад Делакруа, понимаете? Если вы чувствуете в себе призвание — без проблем. В перестройку у моего мужа под окнами его лаборатории Института ядерной физики месяцев пять жили в очень красивой палатке (у нас самих в ту пору палатка была брезентовая, застегивающаяся на деревянные пуговицы) активисты «Гринписа», протестовали против чего-то ядерного. Физики и биологи иногда приглашали их помыться, а те угощали их какими-то дефицитными по тем временам европейскими или американскими продуктами. При этом реактор института стоял, потому что финансирования не было. Но здесь же главное — идея. Убей лесоруба, спаси дерево. Выпустим на свободу всех лабораторных крыс, дрозофил из пробирок и дрожжи из чашек Петри.

В моей собственной жизни баррикад как-то не сложилось, но от участников штурма и обороны нашего Белого дома (или тех, кто себя за них впоследствии выдавал) я знала, что все это весьма духоподъемно, а литература и картины в Эрмитаже и Русском музее дали мне понимание степени архетипичности процесса.

К тому же то и дело доводилось читать статьи про озабоченных экологией людей, которые использовали лишь то, что другие выбросили на помойку, или разводили кур и брюкву на окраинах мегаполиса, или жили в домике на дереве. Вариантов масса.

— Но понимаете, Катерина, все дело в том, что я-то совершенно не радикал и никакого стремления к жизни на баррикадах или вблизи помойки не имею, — объясняла Юля.

— Тогда придется еще думать, — соглашалась я.

Жилья от родителей Юле не досталось, пришлось зарабатывать самой. С ее любовью к природе ей хотелось дом, а не квартиру. Однако ее работа — в городе. Земля в пригороде Петербурга очень дорогая.

Юля вышла замуж за Илью. Илья тоже был инженером и разделял ее взгляды на мир. Они вместе купили участок земли и стали постепенно строить дом.

«Все-таки яркое желание служить свободе или природе — это дело юности, — думала я. — Потом в норме на первый план выходят другие заботы. А если не выходят, то, скорее всего, что-то в онтогенезе этого конкретного человека пошло не так».

— Там, где мы строим дом, сравнительно недалеко, есть очень красивое лесное озеро, — рассказывала мне Юля. — Но поскольку это близко к городу, там огромная антропогенная нагрузка. Люди приезжают на машинах на пикники, приходят из соседних поселков. Шашлыки, музыка. Сожженная и вытоптанная трава, туалетная бумага по кустам, сломанные деревья, кучи мусора. Прямо зрелище экологической катастрофы.

— Понимаю, видела такое не раз, — вздохнула я. — И озеро это знаю. Очень обидно, жалко его и вас. Вы сами всегда очень аккуратны в природопользовании, живете рядом с озером, а отдохнуть на нем невозможно — одни отрицательные эмоции.

— Мы с Ильей ездим туда на машине каждое воскресенье, — сказала Юля. — Проводим там от двух до трех часов.

— Да?! — удивилась я.

— Мы привозим восемь больших черных пластиковых мешков — больше у нас просто в машину не помещается, надеваем перчатки, ходим и собираем мусор. Потом складываем мешки в машину, отвозим их на свалку. В общей сложности получается от четырех до пяти часов в неделю. Мы решили — так правильно.

— Вы там ведете какую-то агитационную природоохранную работу?

— Нет, никакой работы. Просто ходим и собираем. Иногда Илья подрезает или лечит поврежденные деревья, он этому специально учился.

— Давно вы это делаете?

— Два года. Привыкли уже.

— С утра в воскресенье?

— Скорее днем: Илья любит поспать.

Я отчетливо представила себе эту картину. Чад от шашлыков, столики, машины, орущие колонки, женщины режут огурцы, мужчины вскрывают банки с пивом и бутылки с чем-то покрепче, бегают и визжат дети, лают собаки. Мимо и вокруг всего этого ходят два серьезных высоких человека с черными мешками в руках и собирают в них мусор — банки, бутылки, пластик, туалетную бумагу. Собрали на этом участке — грузят мешок в машину и переезжают на следующий.

«Кто они такие?» — раздраженно думают взрослые.

Непосредственный ребенок подбегает и спрашивает:

— Тетя, дядя, вы тут дворники?

— Нет, мы инженеры, — спокойно улыбаясь, отвечает Юля.

— А зачем же вы здесь?

— Чтобы было чисто и озеро могло дышать.

Юля говорила, что, поскольку люди часто ездят на пикники на одно и то же место, их уже узнают и называют «призраки с мешками».

* * *

Дети у Юли с Ильей получились не сразу. Но в конце концов все-таки родилась дочка, и я за них очень радовалась.

— Вот теперь, наконец, у них все есть, и им не придется… — смутно и незаконченно подумала я.

Потом, несколько лет спустя, я случайно увидела их фотографию в многотиражной газете «Метро». Они стояли полуотвернувшись, в руках у каждого — по черному мусорному мешку. Рядом стояла крошечная девочка в больших голубых перчатках. У нее в руках был мешок поменьше, с картинкой. Она смотрела прямо в камеру и улыбалась.

В заметке под фотографией двое других людей, мужчина и женщина, говорили:

— Мне всегда хотелось, но просто не приходило в голову как. У меня тоже есть рядом озеро. И я тоже стал это делать. Четыре часа в неделю — это каждый может себе позволить.

— Вам не обидно, что кто-то мусорит, а вы тратите свой выходной — убираете? — спрашивал корреспондент газеты.

— Нет. Каждый отвечает за то, что делает он сам. Главное — понимать, что ты делаешь именно то, что считаешь правильным.

Спустя еще некоторое время мы встретились с Юлей.

— Ну как, — спросила я, — на озеро ездите?

— Ну разумеется, — пожала она плечами. — Все вместе, с дочкой и сыном. Он еще мешок носить не может, но уже понимает, что такое мусор, и носит к сестре.

— Восемь мешков? — уточнила я.

— Шесть! — радостно улыбнулась Юля. — А недели три назад было всего пять!

— Постарели, снизили норму? — усмехнулась я.

— Нет, просто больше не было! Люди стали меньше мусорить. Мы видим: собирают аккуратно все свое и увозят. И деревья не ломают. И музыка больше так не орет. И еще дети тех, которые на пикниках, подражают нам: берут мешки, ходят и сами собирают мусор.

Я молча вскинула пальцы в знаке «виктория», и Юля повторила мой жест.

Каждый может. И не обязательно быть радикалом.

Катерина Мурашова

27

Еще один рассказ о драконе!

Уговор

- Дракоооооон!!! Выходи! Сразись со мной и умри!!!
Дракон нехотя выполз из пещеры, оглядел с головы до ног грозящего ему рыцаря. Маленький, слишком мелкий даже для гнома. Ярко размалеванный щит: розовая бабочка на фоне синего цветочка. Дракон не мог вспомнить, какому дому принадлежит этот герб. Доспехи какие-то странные, сбоку, где нагрудник чуть надорван и выгнут, видно, что они вовсе не из металла, скорее, из крашеного картона. На голове плюмаж, который волочится по земле ввиду низкого роста воителя. В руках меч… деревянный.
- Ты кто? – удивленно спросил дракон.
- Я великий воин! Выходи! Сразись со мной! – запищал рыцарь.
Дракон сузил глаза, что-то подозревая, приблизился, аккуратненько двумя когтями взял шлем за гребень и приподнял.
- Девочка? – он испуганно отпрянул от белокурого существа.
- Неважно! – сердито буркнул рыцарь, выхватывая у дракона свой шлем. – Сражайся и умри!
- Но… зачем?.. Ты же девочка!
- А ты – дракон!
- Да… но…
Девочка грозно зарычала и ткнула противника деревянным мечом в живот.
- Чего это ты? – удивился тот.
- Хочу тебя, - она не переставала молодить по чешуйчатой броне зверя, - убиииить!
- Хм… - дракон задумчиво приложил палец к щеке. – Убить… Угу… А зачем?
- Что. Тут. Непонятно?! – говорила она, с трудом переводя дыхание, но не оставляя своего занятия. – Я – принцесса! Ты – дракон! Я должна сразиться с тобой!
- Нееет, - дракон растянул зловещую пасть в снисходительной улыбке, - ты просто все перепутала, девочка. Это принцы и рыцари сражаются с драконами. А принцессы, - с легкой мечтательностью пояснял он, - принцессы – для красоты. Они сидят в башне, в плену, поют, вышивают. Плачут иногда. Ну и ждут… Пока принц или рыцарь их освободит. Тебя разве этому няни не учили?
- Знаю я это! – ворчала девочка, изменив тактику – теперь она не рубила живот дракона, а колола пальцы его задних конечностей.
- Ой, щекотно… - нервно хихикнул дракон. Он подумал немного, затем наклонился, подставляя воителю свой нос, - Слушай девочка, а можешь вот здесь порубить? – Нос зудел со вчерашнего вечера, и дракону было неудобно его чесать. Девочка тут же переключилась на новый объект. Дракон закатил глаза от удовольствия и заурчал.
- Ну, так если ты все знаешь, - продолжил рассуждать зверь, - зачем ты тогда пытаешься меня убить?
- Не хо-чу… – выкрикнула принцесса, сопровождая каждый слог яростным ударом. – Не хочу, чтобы меня спасали! Не хочу, чтобы за мной пришел этот вредный принц Ник!
- В чем же его вред? – спросил дракон, его сейчас беспокоило только одно – чтобы нос подольше чесали.
- Во всем! Он меня за волосы дергает и язык показывает! А если ты меня похитишь, и он меня спасет, то придется за него замуж выходить! Я тебя на куски изрублю!
- Значит, ты поэтому решила меня убить?
- Поэтому!
- Странные вы, люди, создания. Нет, чтобы просто договориться… - проворчал дракон, и принцесса неожиданно остановилась.
- Ну… - зверь поерзал, подставляя нос, хотелось еще. – Руби же!
- Договориться?.. – удивленно повторила девочка, видимо, эта идея раньше ей в голову не приходила.
- Ну да, - вздохнул дракон, поднимаясь – чесания носа больше не будет. – Поговорить спокойно, как цивилизованные существа, прийти к соглашению.
- А ты умеешь? – недоверчиво сощурилась девочка.
- Я-то умею. Я же не человек какой-нибудь. Итак, давай договариваться. Ты меня не убиваешь, а я тебя не похищаю. Хорошо?
Девочка опустила деревянный меч, почесала затылок.
- А гарантия?
- Честное драконье слово!
- А тебе можно верить?
- Конечно! Я же не принц какой-нибудь! Уговор?
- Ну ладно… Уговор, - и принцесса, забрав свой шикарный шлем, меч, красивый щит, срывая по пути цветочки, удалилась.
Три года спустя.

- Дракоооооон! Выходи!
Дракон нехотя выполз из пещеры. Пришедшую к нему принцессу трудно было узнать, особенно без шлема, доспехов и плюмажа, но у дракона в запасе, кроме зрения, нюха и слуха есть еще и магические инструменты идентификации личности.
- Что? Опять убивать меня пришла? –
ворчливо спросил он.
- Нет. Но наш уговор... – принцесса сложила руки на груди и насупила брови, глядя куда-то мимо дракона. – Короче, я передумала… Похищай меня!
- Да что ж такое? – фыркнул он. – Вы, люди – сплошное непостоянство. Теперь, значит, ты хочешь, чтобы тебя похитили?
- Угу.
- И зачем?
- Этот вредный принц Ник сказал, что никогда не женится. А если ты меня похитишь, а он меня спасет, то ему ПРИДЕТСЯ это сделать!
- То есть… - дракон прекрасно помнил прошлый их разговор, ведь у подобных ему существ отличная память, - сначала ты хотела, чтобы тебя не похитили, чтобы ему не пришлось жениться на тебе. А теперь ты хочешь, чтобы тебя похитили, чтобы ему пришлось жениться?..
- Да! То было необдуманное решение. Я была маленькая и глупая. А сейчас, я уже взрослая и умная!
- И замуж, значит, хочешь?
- Да. Нельзя же позволять этому вредному принцу Нику делать все, что ему вздумается.
- И сколько тебе сейчас лет?
- Много! Целых десять!
- Ну да… Много… А вредному Нику сколько?
- Одиннадцать!
- Ты знаешь, мне кажется, - дракон задумчиво потер свой подбородок, - что он еще слишком мал. Ты-то нет, ты, конечно же, взрослая и умная. А вот он… боюсь еще маленький и глупый.
- Ты уверен?
- Да, я слышал, что мальчики взрослеют позже девочек.
- И что теперь делать?
- Давай подождем десять лет. Ровно через десять лет я тебя похищу, и ему придется тебя спасти. Хорошо?
- А десять лет – это долго?
Дракон задумался. Однажды он проспал десять лет к ряду, потом вышел из пещеры и увидел, что вокруг ничего не изменилось.
- Нет, совсем не долго. Уговор?
- Ну ладно… Уговор - Принцесса отвернулась и побежала в сторону своего замка, срывая по дороге цветочки.
- Эй! Принцесса! – крикнул ей вслед дракон.
- Что?
- Ты, случайно, не захватила свой меч?
- Нет.
- Жаль… А то нос так чешется…

Пять лет спустя.

- Дракоооон! Выходи!!!
Дракон проснулся, перепугано огляделся по сторонам, с трудом понял, где он, и наконец вылез наружу.
- Ну что случилось? Уже десять лет прошло?
- Нет!
- Только не говори, что ты передумала.
- Я передумала!
- Но почему?! – дракон совершенно не мог понять такого непостоянства.
- Вот что я хочу сказать: не похищай меня!
- Чтобы вредному принцу Нику не пришлось на тебе жениться?
- Да!
Дракон шумно вздохнул, улегся на землю, положив голову на сложенные передние лапы.
- Ну, выкладывай.
- Ник мне больше не нравится. Мне нравится Майкл.
- Это тоже вредный принц?
- Нет. Да.
- Принц, но не вредный?
- Да!
- Ну так, пусть он тебя спасет и женится. Зачем же отменять похищение?
- Он не сможет, - шмыгнула носом принцесса. – Он не любит драться. Он пацифист и выступает в защиту редких животных, особенно драконов.
- О! Этот Майкл мне тоже начинает нравиться. А Ник?
- А Ник говорит, что с драконами надо сражаться.
- Тогда понятно.
- Если я пообещаю тебя не похищать, ты не передумаешь?
- Нет, конечно! Мое решение твердо, - она пнула носком туфли какой-то булыжник, - как скала!
- Отлично. Потому что, если передумаешь, я заставлю тебя чесать мне нос! – сказал дракон, затем подумал и добавил: - И за ухом. И под подбородком. И…
- У тебя что блохи?
- Нет! – смутился дракон.
- Вот и хорошо. Уговор?
- Уговор.

Три года спустя

- Дракооон! Выходи!!!
- Чтоооо?!! Опяяяяять?!! – взвыл дракон, не вылезая из пещеры.
- Собирайся! – кричал знакомый, хоть и повзрослевший голос. - Я тебя похищаю!
От удивления дракон пулей выскочил наружу.
- Нет, девочка, ты все перепутала! Принцессы не похищают драконов! – раздраженно и чуточку тревожно возразил дракон – до этого дня никто не грозился его похитить. Мало ли что…
- Придется, - вздохнула она, оглядывая со всех сторон зверя, словно бы ища, за что его ухватить. – Будет лучше, если ты пойдешь сам! – наконец сделала она вывод.
- Такого уговора не было!
- Ну значит, будет!
- А прежние наши договоренности? И вообще, зачем это тебе понадобилось? До такого, надо заметить, еще никто не додумывался.
- Майкл, - вздохнула принцесса. – Он
сказал, что мечта всей его жизни – изучить живого дракона. Но поймать его он никогда не осмелится.
- И что теперь? – возмутился дракон. – При чем здесь ты? А самое главное, при чем здесь я?
Девушка пожала плечами.
- Еще он сказал, что не женится, пока не осуществит мечту всей свой жизни. А ты?.. Ты – просто жертва обстоятельств.
- Ничего себе! – присвистнул дракон. – А если эта жертва обстоятельств возьмет и сожрет прямо сейчас невесту этого трусливого, как заяц, но наглого, как еж, Майкла?!
- Что?! – глаза принцессы округлились и недобро засверкали. – Какую такую невесту?! Он уже успел себе невесту найти?! Ах так!
- Ну… я тебя имел ввиду, - стушевался дракон от такой вспышки гнева.
- Ааа… - девушка вновь погрустнела. – Я нет. Я не невеста.
- Тогда какой вообще смысл? А если он не оценит? Ты станешь похищать огромное огнедышащее чудовище, рисковать жизнью ради того, кто тебе еще предложение даже не сделал?
- Ну а как быть, если он сидит себе и все! Книжки свои умные читает! Драконами бредит! А меня в упор не замечает!
- А Ник?
- Что Ник?
- Ну был же еще вредный принц Ник. Он куда делся?
- А, - принцесса махнула рукой, - Ник это Ник. Он мне не нужен.
- Знаешь что, принцесса. Я бы конечно мог тебя испепелить или, там, сожрать. Ну, или в башне запереть. Но так как ты ко мне уже в четвертый раз приходишь, и мне уже как родная, я тебе, так и быть, помогу. Значит, давай так, ты приводишь сюда этого своего Майкла, а я разрешаю ему за мной наблюдать, в естественной, так сказать, среде обитания. И тебе хорошо, и риска никакого. Уговор?
- Уговор! – просияла принцесса.

Год спустя.

- Дракон… - услышал он тихий голос в пещере у себя под ухом. – Подвинься…
Дракон открыл один глаз:
- Ты мне снишься?
- Нет.
Дракон закрыл глаз.
- Ну и?..
- Пришла, вот… Буду у тебя жить.
- А что так?
- Надоели все эти принцы. С тобой спокойнее.
- Так получается я тебя похитил? – спросил дракон.
- Нет. Ни в коем случае. Я сама пришла. И, смотри, помалкивай, что я здесь! А то еще явятся, спасители-несчастные.
- А ты замуж уже не хочешь?
- Не-а.
- Все равно ведь через год-два передумаешь.
Принцесса промолчала.
- А ты не боишься?
- Нет.
- Доверяешь мне?
- Конечно, ты же не человек и не принц какой-нибудь...
Дракон открыл на этот раз оба глаза, внимательно посмотрел на девушку, прижавшуюся к его большому боку.
- Что? – буркнула она.
Он положил голову на пол пещеры.
- Ничего. Нос почеши.

© Владислав Скрипач

28

Старый дом | Александра Пустовойтъ

Откуда-то Лохматый знал, что таких уже давно не строят. Недаром рядом с блестящими от стекол многоэтажками его дом выглядел потрепанным грачом среди стайки павлинохвостых голубей. Два этажа, бревенчатые стены, черепичная двускатная крыша с ярко-зелеными пятнами мха и небольшой эркер с резными наличниками. А еще высоченные, в два человеческих роста, потолки, скрипучие деревянные полы и печка. Очень маленькая, даже крохотная, неказистая, со странным именем «буржуйка».

Давным-давно, когда Лохматый переехал сюда в заношенном до невозможности яловом сапоге, этот дом ему не особо приглянулся. Слишком он был большой, без сеней, и потолки были чересчур высоки. Пытаясь свыкнуться с переменами, Лохматый целых две недели искал себе укромный угол, а по ночам скрипел зубами от досады. Впрочем, он лучше всех знал, что дом не выбирают. Да и что такое уютный дом, если в нем не живет уютных людей?

Со временем дом обжился, обзавелся своими пауками, мышами, сверчками, котами и прочей живностью. Странная буржуйка, пусть и не роскошная белобокая красавица, но все же теплая, пахнущая дымом и золой, стала для Лохматого утешением. И он частенько сидел за ней, грея ноющие от старости бока. Теперь дом казался ему своим. Его просторные комнаты пропитались запахами, на окнах появились ситцевые занавески и горшок с яркой кумачовой геранью, доски пола облупились, потом заблестели. Дом стал по-настоящему теплым и уютным, но потом обветшал. И люди уехали из него.

А про него, Лохматого, забыли.

Он никогда не задумывался, почему так получилось. А дом меж тем выстыл, став похожим на склеп, потом покрылся пылью и плесенью и стал ветшать буквально на глазах. Сначала Лохматый пытался поддерживать его, но быстро понял, что одному ему ни за что не справиться, и продолжал лишь изредка топить буржуйку старыми досками и обломками мебели, чтобы хоть как-то согреться. Так прошла зима. А по весне к его дому подкатила огромная ярко-оранжевая телега с железным ковшом на длинной оглобле, и Лохматый понял, что это не к добру. Он в последний раз затопил печку и спрятался за нее, пытаясь не думать о том, что будет дальше.

– Эй! Ты здесь еще, дедуль?

Лохматый осторожно высунул нос из-за печки. В окне маячила кошачья голова, похожая на маленькую тыковку с пышными усами. А потом и сам кот протиснулся в узкую форточку и спрыгнул на пол.

– Ты чьих будешь? – рыкнул Лохматый, завозившись в своем углу, как сыч в дупле.
– Эй, дедуля, ты разве не помнишь меня? Это же я, Федька, Маруськин сын!
– Федюнька? – оторопело переспросил Лохматый.
– Все ты помнишь, старый хрыч! Меня всего года три назад в новый дом отдали. А до того ты нянчился со мной, помнишь? – Рыжий подскочил к нему и начал, мурча, тереться о рукав. – Я думал, что уже не увижу тебя!
– Да брось ты, Федюнька, куда я денусь-то? – пробормотал Лохматый. – Сам-то как?
– Отлично все! – Федька сел, приобнял хвостом лапы. – Я тут неподалеку живу, в двух кварталах. Дом у нас большой, но теплый. Мышей, правда, маловато, и те в подвале шкерятся. Но меня кормят, что твоего кабанчика, так что не жалуюсь. Кстати, подарок вот тебе принес… погоди, достану.

Федька вылез в окно, потом вернулся, держа в зубах пышную блестящую ватрушку, с одного бока бережно завернутую в бумажную салфетку.

– Смотри, – сказал он, кладя её перед Лохматым, – хозяйка моя делала. Опробуешь?

Лохматый развернул ватрушку, понюхал. Сладкий запах печеного теста показался ему по-домашнему мягким и знакомым. В груди растеклось приятное тепло, а из глаз брызнули слезы.

– Ну, как?
– Хор-роша, – пробормотал Лохматый, пряча нос в рукаве.
– Слушай, дедуль, я вот что подумал… – Федька неуверенно переступил с лапы на лапу. – А может, ты – к нам? У нас хорошо. И тараканов нет, представляешь? Печи, правда, тоже нет. Но в современных домах их нет вообще, зато есть теплые батареи…
– Ты это сказанул, конечно… Как же я пойду? Надо, чтобы забрали… лапоть чтобы старый, ношеный… – забормотал Лохматый. Он опустил голову, уставившись на надкушенную ватрушку.
– Ла-апоть? – изумленно переспросил Федька. – Лаптей не знаю. А может, еще что-нибудь сгодится?

Лохматый пожал плечами. У него и так скребла на душе дюжина отборнейших черных котов. Навязчиво всплыла в памяти эта странного вида телега под окнами, будь она неладна… Но только вот незадача – чтобы перевезти его из одного дома в другой, нужен был целый ритуал. С закидыванием лаптя или хотя бы сапога, но обязательно ношеного, в угол, выметанием и завязыванием сора в узелок, с уговорами и приговорами. А что мог сделать кот? Без живых человеческих рук?

– Так что такое этот лапоть? – не унимался рыжий.
– Обувка то, – буркнул Лохматый.
– Я слышал, – тихонько начал Федька, – что этот дом сносить собираются. Вроде как он плохой. А что с тобой будет, дедуля?

Лохматый не ответил.

– Ну? Отвечай уже, а то у меня сердце не на месте, как подумаю обо всем этом и о старом нашем доме...
– Что будет – того не ведаю, – буркнул Лохматый, не поднимая головы.

Рыжий помолчал, нервно молотя хвостом об пол.
– Ладно, я что-нибудь придумаю, – неуверенно промявкал он. – Ты только дождись меня.
Попрощался и выскользнул в форточку.

Лохматый дожевал ватрушку и снова залез за печку, по привычке стараясь не потревожить паутину в углу. Паук из нее давно сбежал, от него осталась лишь сброшенная шкурка, трепетавшая от ходивших по дому сквозняков. Луна выглянула из-за порванной занавески и закатилась за плоские крыши соседних многоэтажек. В эту ночь Лохматому не спалось. Он ворочался в своем уголке, невольно прислушиваясь к протяжным стонам ветра под стрехами, тоненьким и визгливым, как у подкинутого кикиморами дитяти. Именно тогда, ежась от холода в своем уголке, он вдруг понял, что от того теплого, ситцевого, напоенного солнечным светом дома, который он знал, осталась лишь пустая оболочка – сброшенная шкурка паука, плясавшая в паутине. Впервые за три сотни лет Лохматому стало страшно. Он вжался в щель между боком буржуйки и стеной и затих.

Утром пришла беда. Лохматый выглянул в окно, услышав возню во дворе, и обомлел. Ярко-оранжевая телега зашевелилась, вспарывая нежную весеннюю траву рубчатыми колесами. Огромный зубастый ковш поднялся и вцепился в крышу его дома, пробил её и дернул. Затрещали бревна, с потолка посыпалась штукатурка. Ковш вжикнул и цапнул оголившуюся стену, с диким скрежетом оторвав от нее сразу три бревна. Лохматый с ужасом метнулся в угол, вжался в холодный бок буржуйки, зажимая уши. Остатки его мира рассыпались в пыль у него на глазах.

– Эй! …лапоть! – донеслось вдруг сквозь весь этот грохот.

Перед носом шлепнулось нечто красное, воинственно размахивающее белыми шнурками.

Лохматый повернулся и увидел Федьку. Тот выглядел ужасно. Весь грязный от пыли и штукатурки, с оцарапанным ухом, он продолжал пихать к Лохматому небольшую красную обувку со странным белым носком.

– Лапоть… тебе принес!
– Разве это лапоть? И он же новый… – опешил Лохматый.
– Нет! Он ношеный. Хозяйка его надевала, я сам видел. И какая тебе теперь разница? – яростно прокричал Федька. – А ну полезай!

Это все было неправильно. И не просто неправильно – ужасно, невозможно, невероятно, неописуемо, и Лохматого затрясло от одной мысли о том, что он должен сделать. Это шло в разрез со всеми бережно лелеянными традициями, на которых он строил свою маленькую и незаметную для людей жизнь. Но привычный мир распадался у него на глазах вместе с бревенчатой стеной старого дома. И тогда Лохматый еще раз окинул взглядом обломки, оставшиеся от его дома, зажмурился и прыгнул в ботинок.

***

– Кис-кис... Федька, это что, мой кед? – молодой голос звенел, как стекло и медь. – А я его обыскалась! Спасибо, давай поставим его на место.

Стукнула дверца шкафа, прошуршали шаги. В щель от неплотно закрытой дверцы как бы нехотя просачивался золотистый свет, пахло хлебом, печеными яблоками, а еще чем-то таким, чего Лохматый точно никогда не пробовал.

– Ну, с новосельем. Если что – зови, – шепнул Федька, проскользнув мимо шкафа, и устремился на кухню вслед за хозяйкой.

29

Черная-черная сказка о Злолушке

- Злолушка, как вымоешь алтари, принеси жертву темным богам и вычисти котёл от крови!
- Да чтоб вы прокляты были, маменька! – сердито крикнула Злолушка и продолжила пыхтеть, натирая мраморную крышку.
А ведь пять лет назад всё было по-другому. Угораздило папеньку-чернокнижника жениться на гадкой ведьме. Нет, Злолушка не была против ведьм, а очень даже им симпатизировала. Однако, мачеха оказалась натуральной злодейкой: околдовала папеньку то ли глубоким декольте, то ли мученическим приворотом – черт пойми. Но то, что батя-подкаблучник беспрекословно подчинялся её воле – факт.
Мачеха и её тупоголовые дочки, не способные отличить порчу от благословления, служили в культе ночи и транжирили приданное Злолушки на дурацкие обряды. Наша героиня что только не делала: и травить пыталась новых родственниц и проклятья насылала – всё ни по чем. Живут, гадюки и всё тут. Яд на них не действует, а порча стекает, что топленое масло.
Злолушка давно бы ушла в лес, чтобы заговоры шептать над гниющими костями, да отца жалко. Они же его изведут, а фамильный замок растратят на бесполезные гадальные карты и подношения низшим бесам. Поэтому, ей пришлось выполнять все капризы мачехи и ждать удачной возможности, чтобы порешить змеюк подколодных.
Целыми днями Злолушка трудилась, что та жертва подчина. То пентаграммы чертит с утра до ночи, то ритуальные круги. Откупы бесам оставляет на перекрестках, травы в лесу собирает, метлы колдовские вяжет. А мачеха всё не унимается, пытается извести падчерицу. Да вряд ли это у неё получится – благодаря магической защите покойной матушки, к Злолушке и Дьявол когтя не подточит.
И вот однажды, Князь тьмы решил устроить шабаш, приуроченный Самайну. Приглашались на него колдуньи всех ковенов королевства, независимо от ранга. Мачеха и сестры шептались, будто на этом мероприятии Князь изволит выбирать себе невесту.
Злолушка мечтала попасть на шабаш, чтобы, окунувшись в мир колдовской тьмы, плясать у костра и болтать с демонами. И наконец-то, узнать способ извести мачеху. Но увы, мечтам не сбыться, потому что её нагрузили работой по горло. Да такой, что до самого судного дня не разгрести.
Когда огни Самайна зажглись над королевством и чертовки со всех уголков слетелись на шабаш, Злолушка разочарованно запыхтела. Она чертила углем пентакль и представляла, как на гулянии матушку принесут в жертву, а душу выпьют как березовый сок.
- Мир твоей тьме, Злолушка! – вдруг раздался над ухом голос.
Злолушка обернулась и увидела перед собой высокую женщину с полумесяцем на лбу.
- Не пугайся, дитя ночи. Я – богиня Геката, твоя покровительница. Ты долго взывала о помощи и вот я здесь.
- Как это неожиданно! – воскликнула Злолушка. – Тогда поскорее изведите мою мачеху…
- Почему бы тебе не сделать это самостоятельно? Я помогу тебе попасть на шабаш.
Геката взмахнула руками и вдруг обноски Злолушки превратились в элегантную черную мантию. Прохладный черный шелк приятно струился по коже, а красный бархатный поясок обхватил тонкую талию.
Крысы обернулись поджарыми трехглавыми псами-Церберами, фамильяр-кот стал демоном кучером. Из тыквы, что была подношением на Самайн, богиня смастерила огненную карету.
- А это, - Геката протянула серебряный кинжал с хрустальной рукоятью, - станет твоим избавлением от мачехи. Торопись на шабаш, но помни – с первыми петухами колдовство рассеется…
Злолушка трепетно взяла в руку ритуальный атам. Не смотря на маленькую рукоять, он идеально лежал в её тоненькой ладони. Одного не было в образе нашей героини – башмачков. Но зачем ведьме башмачки? Особенно, если есть кинжал?
Так и отправилась Злолушка на шабаш – босоногая, вооруженная и опасная.
Вечер встретил её бурными гуляниями – колдуньи плясали с демонами, обнимались с бесами и творили всякое магическое и запретное. Юная ведьма растворилась в толпе, вычисляя мачеху с дочерьми. Но вдруг, её пригласил на танец сам Князь тьмы. Решив, что негоже отказывать владыке в танце, Злолушка сплясала с ним. И так увлеклась, что совсем забыла о времени.
Прокричали петухи, огни задрожали, и наша героиня бросилась бежать. Князь тьмы пустился следом, но Злолушка скрылась в кустах, второпях обронив кинжал.

***
Целую неделю гудело королевство – Князь тьмы нашел ту единственную, но она от него сбежала. Разослал темный владыка летучих мышей по всем ковенам с указом: та, которая сможет орудовать ритуальным кинжалом, станет нареченной ночи.
Злолушка корила себя за столь опрометчивый поступок. На шабаше ей не удалось порешить маменьку и теперь сам дьявол не знает, сколько времени ждать подходящего случая.
Тем временем, поиски суженной складывались не лучшим образом. Заговоренный кинжал никому не давался в руки, выскальзывая, а иногда и раня девушек. Казалось бы, на бархатной подушке лежал спокойно, а как только его касались, начинал летать по всей округе.
Наконец, испытания добрались и до поместья Злолушки. Сёстры хорошо подготовились: одна обмазала руки смолой, другая – медом. Но и из их ладоней выскользнул кинжал. Ведь не обманешь магию дешевыми трюками смертных.
И когда Злолушка коснулась хрустальной рукояти, атам засветился, почувствовав свою хозяйку. Для надежности, она еще пару выпадов сделала в сторону ненавистной мачехи.
Женился Князь тьмы на Злолушке, сделав её своей претемнейшей супругой. И не было тому союзу равных ни на Земле, ни в аду.
А мачеху и её дочерей сожгли на костре! Мухаххахаха…

(с) Марго Волкова, вышла из себя, но забыла вернуться!

30

Сказка о Самайне и его сестре Остаре

Садитесь поближе к камину, дети. Маргарет, разве можно брата за волосы таскать? И ты, Роберт, тоже хорош — напугал сестру привидениями, а она теперь спать боится. Эх, дети, нет в этом доме никаких привидений. Мы с вашим отцом, когда были такими же юными, здесь все уголки облазили и ни одного даже самого завалящего привиденьица не нашли, но сказок о них рассказали изрядно, что было, то было. Смотрите, не шалите, а то распихают вас во пансионам, как нас с вашим отцом когда-то, и будете видеться раз в сто лет. Не переживайте, ваш отец вернется, но, сами видите, как дороги снегом замело, значит, Самайн уже успел собрать свой урожай. Кто такой Самайн? Подождите не егозите, сейчас найду свою верную трубку и все вам расскажу. Трубочка эта, знаете ли, такого на своем веку повидала, что на сотню историй наберется. Носило нас по свету словно листья по осени, а вот и кисет… ваш-то отец никогда в табаке не разбирался, так что я свой привезла. Что ж, хотели историю о Самайне, так слушайте, только чур не шалить, а то сдам вам на поруки к няне и останетесь с носом. Что же до Самайна, то кто он таков и откуда взялся, не ведают и сказочники, но свои предположения строить никто не мешал. Коли вы моего мнения спросите, так отвечу я, что он не иначе как сын самого горбатого короля зимы, который на нас из Полярии зиму каждый год насылает. Ох и злющий же этот король, но и Самайн не промах, каждый год его с носом оставляет, забирая все самые красивые листья да ягоды. Порой говорят, что Самайн выглядит как мальчишка и пахнет дымом и палой листвой, а волосы его рыжие прямо как у меня когда-то. А кто-то мамой клянется, что это молодой человек в черном пальто, глаза которого словно заволокло осенним туманом. Кому-то он являлся и в образе старика в шляпе из вороньих перьев, а кому-то и вовсе лишь тонюсенькой тенью на закате солнечном. Издревле бродит Самайн по свету и слушает сказки, которые дети рассказывают друг другу. Да-да, сорванцы, будьте уверенны, ваши сказки он тоже слышал. Собирает он их словно ты, Роберт, свою коллекцию марок с дирижаблями и помнит каждую наизусть. Вырастая дети частенько забывают свои сказки, а без сказок, знаете ли, умирать очень страшно и тяжело. Вот скажите мне — какой умирающий перед смертью потянется к учебнику физики, а какой к газете? Конечно, безумцев всяких хватает, но речь сейчас не о них. Не бойтесь сквозняка, это просто ветер шепчет мне продолжение сказки, сейчас как пригрожу ему трубкой, так он сразу оставит нас в покое. Вот видите? А вы боялись… И вот в час, когда человек умирает, он слышит вдруг вкрадчивый голос, который рассказывает ему ту самую сказку, которую человек этот сочинил будучи ребенком. Сейчас вы еще юны и не цените свои сказки, но поверьте, придет время, и они будут для вас дороже золота, с которым так носится ваш отец. Так ходит осенью Самайн и собирает свои сказки словно жатву, пока зима не вступит в свои права. Зима эта словно ледяная завеса отделяет его от той, которую он хотел бы увидеть больше всего на свете — его сестры Остары. Ну-ка, Маргарет, приглуши радио, а то я собственного голоса не слышу. Не обманывайтесь, если вас ослепит золото ее волос, они холодны, словно лед, а под кожей ее словно под снегом струится талая вода. Да, Остара далека и прекрасна, точно солнце ранней весной. Она муза поэтов, холодный ветер, ледяные пальцы которого скользят по шее странников, пробираясь до самого сердца, а голосом ее говорил любой, кто хотя бы раз был влюблен. Словно зерно сеет она вдохновение, и взрастает то в сердцах людей, чтобы не боялись они жить и рассказывать свои сказки, которые однажды непременно услышит ее брат. Когда-то давно их разлучил горбатый король зимы за то, что дети играли с солнцем и забросили его на небо, а то возьми да и растопи весь снег. Сердце горбатого короля зимы давно уже превратилось в старую грязную ледышку, и любил он снег больше своих детей. Разозлился он, когда недосчитался снега, и разлучил своих детей навек, чтобы в разлуке забыли они о своих сказках и играх и уж тем более не морочили этими проказами головы добропорядочных людей. С тех пор больше всего на свете Остара хочет встретиться с Самайном, а Самайн с Остарой. Говорят, что это произойдет, когда родится сказочник, который расскажет такую сказку, которая растопила бы сердце самого горбатого короля зимы. Слышите? Снова ветер взвыл, это Самайн Остару зовёт. Ну, чего загрустили? Это всего лишь сказка, я их много знаю. Обещаю, пока буду у вас в гостях, расскажу их целую сотню. Вот снова слышите? Это уже не ветер, а машина. Давайте, бегите встречать отца, а я пока тут у камина свою трубочку докурю. Скажите ему, чтобы зашел в гостиную, у меня тоже для него одна сказка припасена.

Вероятно авторство Мария Неизвестная, но это не точно)

31

"Электромонтёр Заволжского завода Пугачёв, зевая и ёжась от утренней свежести, привычно впрыгнул в подтекающий ялик и погрёб на середину реки – в самую гущу тумана. Там он открыл консервную банку скумбрии, глотнул тепла из фляги и стал ждать. А удочки даже не расчехлял.

Потому что был Пугачёв необычным рыбаком.

Через полчаса на дно ялика бухнулся здоровенный судак. А за ним на борт влезла Сухомлинская – мадам ослепительной женской красоты, плавно переходящей в длинный рыбий хвост.

— ЗдАрова, Пугачёв! Прости, проспала.

— Как всегда, в принципе.

— Ну не бухти. А чего скумбрия? Бычков в томате не было? – скуксилась Сухомлинская (она подсела на бычки как малолетка на айфон).

— Не завезли чёт. Или раскупили – аванс же дали.

***

…Познакомились они случайно.

Пугачёв зацепил её блесной. Сухомлинская орала, Пугачёв от страха чуть не помер, но потом слово за слово, и как–то конфликт сам собой перетёк в дружбу.

Каждое утро они встречались и болтали пару часов о всякой фигне. Он рассказывал ей о проигрыше хоккейного «Торпедо» и политической нестабильности, она – об оборзевших выдрах и высаженных у норы кувшинках, которые отказываются цвести.

Сухомлинской Пугачёв нравился – он не пытался её сфотографировать, забить палкой и продать учёным, и совершенно не пялился на её сиськи (на самом деле ещё как пялился, но делал это исподтишка). А одинокому Пугачёву просто было в кайф потрындеть с красивой половиной женщины.

***

…Сухомлинская облизала пустую консерву длинным языком и как–то странно посмотрела на Пугачёва.

— Чего?

— Слушай, Пугачёв. Ты мне друг или портянка?

— Ну друг.

— Присмотришь за моими недельку?

Сухомлинская вытащила из воды стеклянную банку из–под абрикосового нектара. В ней Пугачёв узрел трёх крошечных русалчат с выпученными глазами.

— Я с подружками на море собралась, — затараторила Сухомлинская, — сто лет не была, на скалах рыбьи жопки погреть, морепродукты, всё такое, а оставить не с кем, смотри, — затыкала она изящной перепончатой ручкой в детей, — это Светка, это Марина, а это Леночка…

А, нет, подожди… Это Мари… А нет, всё правильно. Им три раза в день мотыля жменю сыпанёшь и всё, ничё сложного, возьмёшь?

Ну пожалуйста–пожалуйста–пожалуйста!

— Давай, фигли.

— Ты мой ангел–хранитель! – взвизгнула Сухомлинская, чмокнула Пугачёва в небритую щёку (он еще раз исподтишка посмотрел на сиськи) и китайским прыгуном нырнула без брызг в Волгу, на прощание шлёпнув хвостом по водной глади.

Пугачёв поставил банку с русалчатами на дно и аккуратно погрёб к берегу.

***

…Пару дней всё было спокойно – Пугачёв кормил малявок мотылём, работал и выпивал за гаражами.

Пока в один вечер не включил Рен–ТВ.

Там хмурый Прокопенко рассказал свежую историю про странную женщину, которую разрубило пополам яхтенным винтом под Астраханью. И для повышения рейтинга показал «страшные кадры».

Лицо женщины было затемнено (в отличии от голубой кровищи), но Пугачёв всё равно узнал Сухомлинскую.

Потом посмотрел на банку с её спящими детьми и пошёл за ключами от лодочного замка. Мальков надо выпускать.

…Пугачёв заплыл на середину, и уже открыл банку, когда к нему подплыл на своей лодке довольный коллега по цеху Штанюк.

— Доброй ночи, Пугачёв! Что, тоже на щуку выполз? Она попёрла, братан, попёрла! Клюёт как бешеная! Во, смотри – за два часа девять кило!

Сонные мальки испуганно смотрели то на Пугачёва, то на чёрные воды Волги. Пугачёв вздохнул, закрыл банку и поплыл с малыми обратно.

***

…Потянулись суровые отцовские будни.

Девчонки росли быстро, и уже через пару недель банки стало не хватать. Пугачёв переселил их в ванну, а сам мылся под колонкой во дворе.

Были, конечно, сложности.

У Марины воспалился плавательный пузырь, и Пугачёв откармливал её смесью мотыля и крошеного антибиотика.

Леночка проглотила пролетающую муху и испугалась, что умрёт.

А однажды соседский кот пробрался в дом и утащил Светку. Пугачёв гонялся за мерзавцем, в пасти которого истошно орала Светка, почти час, пока тот не сдался и не выплюнул её на огород.

Пугачёв капнул на Светкины ранки йоду и просидел в ванной до утра, пока она не заснула.

Пугачёв снял деньги с карты и решил нанять няню. В объявлении он указал «с опытом и стрессоустойчивая».

Первая же кандидатка, увидев «детей», перекрестилась и убежала в монастырь писать собственное «Откровение». Пугачёв плюнул на эту затею и бегал домой вместо обеда, а на время смен включал им «Садко» и мультики.

Все эти неурядицы разом перечеркнулись, когда он услышал «Папа». Первой его так назвала Светка, а потом и остальные девчонки. Пугачёв прослезился и решил тут же нажраться от радости, но вовремя спохватился, достал с антресолей книжку с детскими сказками и читал их вслух до утра, попутно отвечая на миллиард детских вопросов.

Девки еще повзрослели.

Пугачёв перевёл их на рыбные консервы. По вечерам он бродил по магазину, чтобы найти банки с цифрами, выбитыми изнутри – старушки подсказали, что это симптом заводского производства, а значит консервы «нормальные». Светка полюбила кильку, Марина – печень трески, а Леночку было не оторвать от бычков в томате.

Вся в мать, думал Пугачёв. Да и похожа на неё больше остальных.

***

…Чуть позже по–советски воспитанный Пугачёв твёрдо решил, что девчонкам нужно образование. Он накупил учебников и заламинировал все страницы, чтоб можно было учиться даже на дне.

Вместе с учёбой вырисовывался и характер каждой русалки.

Бунтарка–Светка ненавидела любую науку, которая ей давалась очень легко. Заучка–Марина усердно зубрила, фанатея скорее от отцовской похвалы, чем от полученных знаний.

А тихоня–Леночка искала себя, пока Пугачёв не купил ей водоустойчивые краски. И с тех пор Леночка рисовала ими на кафеле принцев с акульими хвостами и посейдоновыми трезубцами.

Пугачёв не забывал и об уроках выживания. Он поймал карпа, отрастил длинные ногти и научил дочерей вручную разделывать рыбу. Лучше всего получалось у Светки, а Леночке было жалко карпа и она весь вечер плакала.

Через пару–тройку месяцев девочки превратились в девушек и перестали помещаться в ванной. Пугачёв снёс стены и купил огромный надувной бассейн.

Счета за воду стали приходить просто безумные, но ничего не поделаешь – каждой нужно личное пространство. Но они стали грустить. Замкнулись в себе и днями, вздыхая, смотрели на стену.

За этой стеной была река. Она манила девочек, и Пугачёву ничего с этим нельзя было поделать. Тогда он купил ржавый молоковоз, отремонтировал его и ночью отвёз их на пирс.

— В шесть утра чтоб были здесь! – грозно затребовал Пугачёв и, умирая от страха, выпустил всю троицу в Волгу. Естественно, не спал и, седея, сновался по берегу туда–сюда до самого утра.

Ровно в шесть из тумана послышался звонкий смех, и все трое вернулись живыми–здоровыми. Пугачёв восстал из мёртвых и до обеда разгружал ушами их впечатления.

С тех пор каждую ночь он вывозил их на берег и ждал до утра. А они всегда возвращались.

Кроме одного раза, когда они опоздали на два часа, лицемерной виноватостью прикрывая вырывающееся из глаз удовольствие.

— Тупые жабы!!! – Орал Пугачёв в бешенстве. – Я вам зачем водонепроницаемые чехлы на мобильники купил?! Чтоб вы с самого дна…!! Из–под ила могли…! Не жалко отца?! Отвечайте!!!

— Ты нам не отец! – злобно выпалила Светка.

Потом она извинилась, но Пугачёв понял, что это точка невозврата. Река победила.

***

И через неделю это подтвердилось – дочери не вернулись. И не отвечали на звонки.

Пугачёв три дня не уходил с пирса, бежал на каждый всплеск. Ничего. Потом он запил. Потом взял себя в руки, собрал бутылки, напихал в них записки с угрозами, проклятьями и мольбами вернуться, и раскидал их по всей Волге. Никакого ответа.

Дочери уплыли из родительского гнезда. Навечно. Было больно и обидно. Но жизнь вот такая. И ничего с этим не сделаешь.

Время, накинув медицинский халат, принялось усердно лечить Пугачёва. Он вернулся к работе и рыбалке. Через пару месяцев от девчонок пришла весточка. Как–то неспокойная Волга перевернула лодку с детьми. Все четырнадцать детей и воспитательница лагеря спаслись.

В интервью они все как один рассказали странную историю. Будто их вытащили три девушки с рыбьими хвостами на остров и вызвали по мобильнику МЧС.

Напоследок они просили передать привет папе и очень просили на него не обижаться. Детям никто не поверил, а Пугачёв впервые в жизни испытал космическую гордость и выдавил слезу.

***

Прошёл год. Майской ночью Пугачёв привычно отплыл от берега и закинул удочки. Ни черта не клевало, и Пугачёв почти уснул, когда за спиной послышался тихий всплеск.

— Пааааап…

Светка плюхнулась на дно ялика. Пугачёв хрюкнул и прижал её к груди так, что она чуть не задохнулась. Она была очень холодной, но Пугачёву стало невообразимо тепло, даже жарко.

Светка рассказала ему об остальных.

Марина снюхалась с морскими зоологами и ставит на каспийских нерп какие–то датчики.

Леночка где–то под Ейском участвует в водных шоу при пансионате.

А Светка… У неё всё нормально. Встречалась с водяным под Казанью, любовь–морковь, потом не сошлись характерами, в общем… Да, всё нормально. Гордая и свободная.

— Пап, Маринка к себе зовёт. Работа, говорит, интересная, но там типа вкалывать надо много, командировки постоянные. Я бы с радостью систер помочь, но… Короче… Тут такое дело…

Пугачёв всё понял.

— Давай их сюда.

Светка, потупив глаза, робко достала из воды банку из–под березового сока. С тремя маленькими пугливыми русалчатами.

— Вика, Кристина и Илона. Нет, подожди… Вот Илона, а… А нет, всё правильно. Это всего на месяц, я в начале июля вернусь и сразу…

— Хорошо–хорошо, Свет, не волнуйся.

— Спасибо, папочка! Спасибо–спасибо–спасибо! Я люблю тебя!

— Под яхты не заплывай.

Светка чмокнула Пугачёва в щёку и грациозно нырнула в воду.

А дед Пугачёв осторожно поставил внучек на дно ялика и аккуратно погрёб к берегу.

Он, действительно, был необычный рыбак..."

Керины сказки (с)

32

Сбитень варим у себя. Соседка снизу прибежала.
– Что вы здесь делаете?
– Сбитень варим «Встань трава». Старинный русский напиток. Вода, сто граммов сухого вина, мед – и варится. Как только закипит, вливаем водку и гасим. Пить теплым!
Соседка прекратила кричать, присутствовала.
Сосед присутствовал.
Дальние соседи пришли.
– Что делаете? Почему тишина?
– Сбитень варим. «Встань трава» – старинный русский напиток. Мед, водка, пить теплым.
Соседи присутствовали.
Весь двор затих.
Участковый явился.
– Почему подозрительно?
– Сбитень варим, старинный русский напиток «Встань трава. Светлеют горы».
Пьем теплым.
Участковый побежал переоделся...
Выпили сбитню теплого... Посидели...
Разошелся двор. Зашумел.
До поздней ночи свет. Люди во дворе.
Кто по году не разговаривал, помирились.
Дерево облезлое полили. Стол под ним.
Ворота закрыли. Окна открыли.
Танцы пошли. Любовь пошла.
А глаза вслед добрые.
Каждый ключик сует – идите ко мне. Посидите у меня
Песню пели старинную «Раскинулось море...» и современную «Нежность».
А посреди двора котел, а из него пар аж по всем дворам.
Пока в ворота не застучали.
– Чего у вас там?!
– Сбитень варим. Старинный русский напиток. «Встань трава», – отвечает участковый и помешивает.

М.Жванецкий

https://i.imgur.com/z8wd6ae.jpg

33

Дочь койота и сын медведя, дочь каньонов и сын фиордов,
И зачем нас связали норны, как позволил Великий Дух?
Я рвала зверобой и мяту, где кружил над равниной кондор,
Ты ковал топоры и шлемы, жёг ладьи на зелёном льду.

Ты родился в краю суровом, где погибнуть в бою – награда,
Где напиток бересерка слаще сердцу храбрых, чем дикий мёд.
Я вплетала в тугие косы лозы лисьего виограда,
У тотемных просила предков, чтобы был урожайным год.

Я просила дождя и солнца, я просила охоты доброй,
Ты же битвы искал – не мира, горькой крови, солёных слёз.
Отчего же забыть не смею, вырвать, выкорчевать твой образ,
Белый парус и пасть дракона, звон кольчуги и медь волос?

Я рвала стрелолист и клевер, дым вдыхала в вигваме ночи,
Россыпь бусин на нить низала, снов негодных плела ловец.
Я звала Пте-Сан-Вин и Вёльву – смерть мне юную напророчте! –
Я желала судьбы вендиго, злого холода их сердец.

Только стоит глаза зажмурить, как я вижу не клин драккаров –
Лебедей, что летят на север, в земли троллей и хульдр лесных,
Я хотела бы вслед за ними, пить вино из глубоких чарок,
Танцевать под напевы скальдов, резать руны и ждать весны.

Я хотела б носить доспехи, шлем серебряный, острокрылый,
Чтобы душу твою однажды с поля бранного унести,
Мудрой Гудрид была б я краше и воинственней всех валькирий,
Гордой Фрейдис была б смелее, мягче снега в твоей горсти.

Только лёд обжигает пальцы, непривычна мне тяжесть стали,
К коже цвета горячей глины не желает кольчуга льнуть.
Только я средь снегов погасну, только в прериях ты расстаешь,
Потому нам пора прощаться, среди равных ищи жену.

Среди дев белоликих, стройных, златокудрых, голубоглазых,
Тех, что верят богине Фрейе, а не духам седых степей.
Ветер треплет твой плащ как парус, обрывает слова и фазы,
Мне – идти по следам бизона, диких вепрей стрелять – тебе.

Берег серклингов покидая, верь бесстрашному океану,
Мидгард весь обойди хоть трижды, но сперва докури табак.
Сохрани мой подарок – флейту и перо из крыла орлана.
Да хранит тебя птица грома, ворон Одина и судьба.
_______
Примечания:
Лисий виноград – эндемичный для Северной Америки сорт дикого винограда.
Пте-Сан-Вин – богиня индейцев лакота, обучившая людей ремёслам и ритуалам. Так же считается пророчицей.
Вёльва – ведьма-предсказательница из скандинавской мифологии.
Вендиго – чудовище-людоед с ледяным сердцем в мифах многих североамериканских народов.
Хульдры – в скандинавском фольклоре лесные духи в облике прекрасных дев с коровьими хвостами.
Гудрид – невестка Эрика Рыжего, возглавлявшая первую экспедицию викингов в Америку и успешно наладившая торговлю с индейцами.
Фрейдис – дочь Эрика, возглавлявшая вторую экспедицию, которая потерпела неудачу.
Серклинги – название, которое скандинавы дали коренным американцам.

34

Внук приехал и убежал с ребятами на лыжах кататься.
А баба Дуня, разом оживев, резво суетилась в доме: варила щи, пирожки затевала, доставала варенья да компоты и поглядывала в окошко, не бежит ли Гриша.
К обеду внук заявился, поел, как подмел, и снова умчался, теперь уже на каток с коньками. И снова баба Дуня осталась одна. Но то было не одиночество. Лежала на диване рубашка внука, книжки его — на столе, сумка брошена у порога — все не на месте, вразлад. И живым духом веяло в доме. Сын и дочь свили гнездо в городе и наезжали редко — хорошо, коли раз в год. Баба Дуня у них гостила не чаще и обыденкою вечером возвращалась к дому. С одной стороны, за хату боялась: какое ни есть, а хозяйство, с другой...

Вторая причина была поважнее: с некоторых пор спала баба Дуня тревожно, разговаривала, а то и кричала во сне. В своей хате, дома, шуми хоть на весь белый свет. Кто услышит! А вот в гостях... Только улягутся и заснут, как забормочет баба Дуня, в голос заговорит, кого-то убеждает, просит так явственно в ночной тишине, а потом закричит:
— Люди добрые! Спасите!
Конечно, все просыпаются — и к бабе Дуне. А это сон у нее такой тревожный. Поговорят, поуспокаивают, валерьянки дадут и разойдутся. А через час то же самое:
— Простите Христа ради! Простите!
И снова квартира дыбом. Конечно, все понимали, что виновата старость и несладкая жизнь, какую баба Дуня провела. С войной и голодом. Понимать понимали, но от этого было не легче.
Приезжала баба Дуня — и взрослые, считай, ночь напролет не спали.

Хорошего мало. Водили ее к врачам. Те прописывали лекарства. Ничего не помогало. И стала баба Дуня ездить к детям все реже и реже, а потом лишь обыденкою: протрясется два часа в автобусе, спросит про здоровье и назад. И к ней, в родительский дом, приезжали лишь в отпуск, по лету. Но вот внучек Гриша, в годы войдя, стал ездить чаще: на зимние и летние каникулы, на Октябрьские праздники да Майские.

Он зимой и летом рыбачил в Дону, грибы собирал, катался на коньках да лыжах, дружил с местными ребятами, — словом, не скучал.
Баба Дуня радовалась. И нынче с Гришиным приездом она про хвори забыла. День летел невидя, в суете и заботах. Не успела оглянуться, а уж синело за окном, подступал вечер. Гриша заявился по-светлому. Загромыхал на крылечке, в хату влетел краснощекий, с морозным духом и с порога заявил:
— Завтра на рыбалку! Берш за мостом берется. Дуром!
— Это хорошо, — одобрила баба Дуня. — Ушицей посладимся.

Гриша поужинал и сел разбирать снасти: мормышки да блесны проверял, на полдома разложив свое богатство. А баба Дуня устроилась на диване и глядела на внука, расспрашивая его о том о сем. Внук все малым был да малым, а в последние год-два вдруг вытянулся, и баба Дуня с трудом признавала в этом длинноногом, большеруком подростке с черным пушком на губе косолапого Гришатку.
— Бабаня, я говорю, и можешь быть уверена. Будет уха и жарёха. Фирма веников не вяжет. Учти.
— С вениками правда плохо, — согласилась баба Дуня. — До трех рублей на базаре.
Гриша рассмеялся:
— Я про рыбу.
— Про рыбу... У меня дядя рыбалил. Дядя Авдей. Мы на Картулях жили. Меня оттуда замуж брали. Так там рыбы...
Гриша сидел на полу, среди блесен и лесок, длинные ноги — через всю комнатушку, от кровати до дивана. Он слушал, а потом заключил:
— Ничего, и мы завтра наловим: на уху и жарёху.
За окном солнце давно закатилось. Долго розовело небо. И уже светила луна половинкою, но так хорошо, ясно. Укладывались спать. Баба Дуня, совестясь, сказала:
— Ночью, може, я шуметь буду. Так ты разбуди.
Гриша отмахивался:
— Я, бабаня, ничего не слышу. Сплю мертвым сном.
— Ну и слава Богу. А то вот я шумлю, дура старая. Ничего поделать не могу. Заснули быстро, и баба Дуня, и внук. Но среди ночи Гриша проснулся от крика:
— Помогите! Помогите, люди добрые!
Спросонья, во тьме он ничего не понял, и страх обуял его.
— Люди добрые! Карточки потеряла! Карточки в синем платочке завязаны! Может, кто поднял? — И смолкла.
Гриша уразумел, где он и что. Это кричала баба Дуня. Во тьме, в тишине так ясно слышалось тяжелое бабушкино дыхание. Она словно продыхивалась, сил набиралась. И снова запричитала, пока не в голос:

— Карточки... Где карточки... В синем платочке... Люди добрые. Ребятишки... Петяня, Шурик, Таечка... Домой приду, они исть попросят... Хлебец дай, мамушка. А мамушка ихняя... — Баба Дуня запнулась, словно ошеломленная, и закричала:
— Люди добрые! Не дайте помереть! Петяня! Шура! Таечка! — Имена детей она словно выпевала, тонко и болезненно.
Гриша не выдержал, поднялся с постели, прошел в бабушкину комнату.
— Бабаня! Бабаня! — позвал он. — Проснись...
Она проснулась, заворочалась:
— Гриша, ты? Разбудила тебя. Прости, Христа ради.
-Ты, бабаня, не на тот бок легла, на сердце.
— На сердце, на сердце... — послушно согласилась баба Дуня.
— Нельзя на сердце. Ты на правый ложись.
— Лягу, лягу...

Она чувствовала себя такой виноватой. Гриша вернулся к себе, лег в постель. Баба Дуня ворочалась, вздыхала. Не сразу отступало то, что пришло во сне. Внук тоже не спал, лежал, угреваясь. Про карточки он знал. На них давали хлеб. Давно, в войну и после. А Петяня, о котором горевала бабушка, — это отец.
В жидкой тьме лунного полусвета темнели шкаф и этажерка. Стало думаться об утре, о рыбалке, и уже в полудреме Гриша услыхал бабушкино бормотание:
— Зима находит... Желудков запастись... Ребятишкам, детишкам... — бормотала баба Дуня. — Хлебца не хватает, и желудками обойдемся. Не отымайте, Христа ради... Не отымайте! — закричала она. — Хучь мешки отдайте! Мешки! — И рыдания оборвали крик. Гриша вскочил с постели.
— Бабаня! Бабаня! — крикнул он и свет зажег в кухне. — Бабаня, проснись!

Баба Дуня проснулась. Гриша наклонился над ней. В свете электрической лампочки засияли на бабушкином лице слезы.
— Бабаня... — охнул Гриша. — Ты вправду плачешь? Так ведь это все сон.
— Плачу, дура старая. Во сне, во сне...
— Но слезы-то зачем настоящие? Ведь сон — неправда. Ты вот проснулась, и все.
— Да это сейчас проснулась. А там...
— А чего тебе снилось?
Снилось? Да нехорошее. Будто за желудями я ходила за Дон, на горы. Набрала в два мешка. А лесники на пароме отнимают. Вроде не положено. И мешки не отдают.
— А зачем тебе желуди?
— Кормиться. Мы их толкли, мучки чуток добавляли и чуреки пекли, ели.
— Бабаня, тебе это только снится или это было? — спросил Гриша.
— Снится, — ответила баба Дуня. — Снится — и было. Не приведи, Господи. Не приведи... Ну, ложись иди ложись...

Гриша ушел, и крепкий сон сморил его, или баба Дуня больше не кричала, но до позднего утра он ничего не слышал. Утром ушел на рыбалку и, как обещал, поймал пять хороших бершей, на уху и жарёху.
За обедом баба Дуня горевала:
— Не даю тебе спать... До двух раз булгачила. Старость.
— Бабаня, в голову не бери, — успокаивал ее Гриша. — Высплюсь, какие мои годы...

Он пообедал и сразу стал собираться. А когда надел лыжный костюм, то стал еще выше. И красив он был, в лыжной шапочке, такое милое лицо, мальчишечье, смуглое, с румянцем. Баба Дуня рядом с ним казалась совсем старой: согбенное, оплывающее тело, седая голова тряслась, и в глазах уже виделось что-то нездешнее. Гриша мельком, но явственно вспомнил лицо ее в полутьме, в слезах. Воспоминание резануло по сердцу. Он поспешил уйти.

За ужином он пил крепкий чай, чтобы не сморило. Выпил чашку, другую, готовя себя к бессонной ночи. И пришла ночь. Потушили свет. Гриша не лег, а сел в постели, дожидаясь своего часа. За окном светила луна. Снег белел. Чернели сараи. Баба Дуня скоро заснула, похрапывая. Гриша ждал. И когда наконец из комнаты бабушки донеслось еще невнятное бормотание, он поднялся и пошел. Свет в кухне зажег, встал возле кровати, чувствуя, как охватывает его невольная дрожь.

— Потеряла... Нет... Нету карточек... — бормотала баба Дуня еще негромко. — Карточки... Где... Карточки... И слезы, слезы подкатывали. Гриша глубоко вздохнул, чтобы крикнуть громче, и даже ногу поднял — топнуть. Чтобы уж наверняка.
— Хлебные... карточки... — в тяжкой муке, со слезами выговаривала баба Дуня.
Сердце мальчика облилось жалостью и болью. Забыв обдуманное, он опустился на колени перед кроватью и стал убеждать, мягко, ласково:
— Вот ваши карточки, бабаня... В синем платочке, да? ваши в синем платочке? Это ваши, вы обронили. А я поднял. Вот видите, возьмите, — настойчиво повторял он. — Все целые, берите...

Баба Дуня смолкла. Видимо, там, во сне, она все слышала и понимала. Не сразу пришли слова. Но пришли:
— Мои, мои... Платочек мой, синий. Люди скажут. Мои карточки, я обронила. Спаси Христос, добрый человек... По голосу ее Гриша понял, что сейчас она заплачет.
— Не надо плакать, — громко сказал он. — Карточки целые. Зачем же плакать? Возьмите хлеба и несите детишкам. Несите, поужинайте и ложитесь спать, — говорил он, словно приказывал. — И спите спокойно. Спите.
Баба Дуня смолкла.

Гриша подождал, послушал ровное бабушкино дыхание, поднялся. Его бил озноб. Какой-то холод пронизывал до костей. И нельзя было согреться. Печка была еще тепла. Он сидел у печки и плакал. Слезы катились и катились. Они шли от сердца, потому что сердце болело и ныло, жалея бабу Дуню и кого-то еще... Он не спал, но находился в странном забытьи, словно в годах далеких, иных, и в жизни чужой, и виделось ему там, в этой жизни, такое горькое, такая беда и печаль, что он не мог не плакать. И он плакал, вытирая слезы кулаком. Но как только баба Дуня заговорила, он забыл обо всем. Ясной стала голова, и ушла из тела дрожь. К бабе Дуне он подошел вовремя.
— Документ есть, есть документ... вот он... — дрожащим голосом говорила она. — К мужу в госпиталь пробираюсь. А ночь на дворе. Пустите переночевать.
Гриша словно увидел темную улицу и женщину во тьме и распахнул ей навстречу дверь.
— Конечно, пустим. Проходите, пожалуйста. Проходите. Не нужен ваш документ.
— Документ есть! — выкрикнула баба Дуня.
Гриша понял, что надо брать документ.
— Хорошо, давайте. Так... Ясно. Очень хороший документ. Правильный. С фотокарточкой, с печатью.
— Правильный... — облегченно вздохнула баба Дуня.
— Все сходится. Проходите.
— Мне бы на полу. Лишь до утра. Переждать.
— Никакого пола. Вот кровать. Спите спокойно. Спите. Спите. На бочок и спите.

Баба Дуня послушно повернулась на правый бок, положила под голову ладошку и заснула. Теперь уже до утра. Гриша посидел над ней, поднялся, потушил в кухне свет.

Кособокая луна, опускаясь, глядела в окно. Белел снег, посверкивая живыми искрами. Гриша лег в постель, предвкушая, как завтра расскажет бабушке и как они вместе... Но вдруг обожгло его ясной мыслью: нельзя говорить. Он отчетливо понял — ни слова, ни даже намека. Это должно остаться и умереть в нем. Нужно делать и молчать. Завтрашнюю ночь и ту, что будет за ней. Нужно делать и молчать. И придет исцеление.

Автор Борис Екимов
«Ночь исцеления», 1986


Вы здесь » Гавань Мастеров Магии » Творчество, хобби, развлечения. » Сказки, притчи, рассказы в Гавани